Эрагон. Книги 1-4

Она не могла сказать точно, сколько времени прошло — и вряд ли здесь кто-нибудь скажет ей, который час, — но понимала, что на этот раз ожидание было короче преды­дущего. И все же ожидание показалось ей нескончаемым, и она все время боялась, что ее так и оставят здесь в пол­ном одиночестве, привязанной к этой каменной плите. И с отвращением вынуждена была признаться самой себе, что благодарна человеку в сером за то, что теперь он вроде бы станет навещать ее чаще.

Лежать без движения на гладкой каменной плите в те­чение многих часов уже было мукой, но не иметь никаких контактов с живыми существами — даже с такими невыра­зительными, почти неживыми, как ее тюремщик, — было настоящей пыткой, которую вынести было куда труднее.

Когда человек в сером освобождал Насуаду от пут, она заметила, что рана у него на руке совершенно зажила; кожа на месте укуса была гладкой и розовой, точно у молочного поросенка."

"На этот раз сражаться с ним она не стала, но по дороге в уборную сделала вид, что споткнулась и упала, надеясь, что окажется достаточно близко от подноса с едой и суме­ет украсть с него небольшой столовый нож, которым ее тюремщик нарезал для нее пищу.

Однако поднос оказался слишком далеко. А подтащить к нему человека в сером она не смогла — он был слишком тяжел, да и наверняка сразу догадался бы, что у нее на уме. После того как эта проделка не удалась, Насуада заставила себя спокойно подчиниться всем последующим указаниям тюремщика; ей нужно было убедить его, что теперь она совершенно покорна; пусть расслабится — может, тогда ей повезет больше.

Пока он кормил ее, она изучала его ногти. В первый раз она испытывала слишком много различных эмоций, что­бы обратить на это внимание, но теперь, когда она успоко­илась, ее поразила необычайная ухоженность его ногтей.

Сами по себе его ногти ничем особым не отличались — толстые, сильно выгнутые, глубоко посаженные в плоть пальца; широкие белые лунки отчетливо выделяются. В общем, ногти как ногти, такие же, как у большинства лю­дей или гномов.

А с другой стороны, внимательно ли она рассматри­вала ногти гномов? Да и рассматривала ли их вообще когда-нибудь?

Ногти человека в сером привлекли ее внимание имен­но своей ухоженностью — слово «ухоженность» показа­лось ей наиболее подходящим, словно это были не ногти, а редкостные цветы, уходу за которыми садовник уделяет особенно много времени.

Кутикулы были ровные, ника­ких следов заусениц; сами ногти аккуратно подстрижены по прямой — не слишком длинные и не слишком короткие; края их аккуратно подпилены, а поверхность отполиро­вана до блеска. Кожа вокруг ногтей выглядела так, словно в нее регулярно втирают питательное масло.

Только у эльфов, пожалуй, Насуада видела столь же ухоженные ногти.