Эрагон. Книги 1-4

В отличие от большинства людей, Эрагон отнюдь не питал ни ненависти, ни страха к так называемым диким краям: хотя пустынные края эти и были достаточно суровы, они все же обладали — в его глазах — несомненным очарова­нием, а с красотой их не могли сравниться никакие искус­ственные сооружения; и потом, эти «дикие края» всегда оказывали на его душу поистине целительное воздействие.

В общем, он позволил себе полностью отдаться ощуще­нию полета — пусть даже на крыльях Сапфиры — и боль­шую часть дня ничего не делал, лишь любовался теми про­сторами, над которыми они пролетали.

Покинув лагерь варденов на берегу озера Леона, Сап­фира сразу взяла курс на северо-запад и довольно долго ле­тела над озерной гладью озера, поднимаясь порой так вы­соко, что Эрагону приходилось применять магию, чтобы защитить себя от холода.

Огромное озеро сверху казалось пятнистым, и особен­но эти яркие пятна сверкали там, где угол волн отражал солнечные лучи. Но и когда водная гладь выглядела сверху монотонно серой, Эрагон не уставал ею любоваться. Для него не было на свете ничего более прекрасного, чем этот постоянно меняющийся рисунок световых пятен на воде.

Под ними часто пролетали другие птицы — ястребы-рыболовы, цапли, гуси, утки, скворцы, разные певчие пташки. В основном они не обращали на Сапфиру никакого внимания, хотя некоторые ястребы сперва спиралью взмывали вверх, а потом некоторое время упорно сопрово­ждали ее и при этом казались скорее любопытными, чем испуганными. Два ястреба даже настолько осмелели, что пролетели буквально в каком-то футе от острых, длинных клыков драконихи.

Во многих отношениях эти свирепые хищные птицы с острыми когтями и ярко-желтыми клювами напоминали Эрагону Сапфиру, и ей это сравнение даже нравилось: она любила ястребов за их смелость и охотничью смекалку.

Берег озера внизу постепенно превратился в туманную фиолетовую линию на горизонте, а затем и вовсе растаял вдали. В течение, наверное, получаса они летели над этим озером и видели только птиц да облака в небе, а внизу — безбрежное полотно сморщенной ветром воды.

Вскоре впереди и чуть слева показалась серая изломан­ная линия — вершины Спайна, радостный знак для Эраго­на. Хотя это были еще не те горы, которые он знал с дет­ства, они все же принадлежали к тому же горному массиву, и, стоило ему их увидеть, он сразу почувствовал, что где-то здесь, неподалеку, его дом.

"А горы все росли и росли, и наконец перед ними встала настоящая стена украшенных снеговыми шапками горных пиков, похожих на огромную разрушенную крепость. Вниз по покрытым зеленью склонам бежали десятки белых от пены горных ручьев, которые, извиваясь меж валунами, искали путь к огромному озеру, своим боком будто при­льнувшему к подножию гор.