Эрагон. Книги 1-4

Дальше они летели в молчании, глядя, как прибываю­щая луна встает над пиками Спайна. В ее свете земля ка­залась сделанной из свинца. Эрагон развлекался тем, что воображал, будто земля — это некая огромная скульптура, созданная гномами и помещенная ими в темную пещеру, величиной больше самой Алагейзии.

Он явственно ощущал, как наслаждается этим полетом Глаэдр. Как и самому Эрагону, старому дракону, похоже, было радостно хотя бы ненадолго оставить позади все зем­ные заботы и Свободно парить в небесах.

Молчание первой нарушила Сапфира. Неторопли­во махая тяжелыми мощными крыльями, она попросила Глаэдра:

«Расскажи нам историю, Эбритхиль».

«Какую именно? О чем ты хотела бы послушать?»

«Расскажи, как вы с Оромисом попали в плен к Прокля­тым и как вам удалось спастись».

Эрагон сразу же навострил уши. Ему всегда хотелось побольше узнать об этом, но спрашивать у Оромиса он не решался.

Глаэдр некоторое время молчал, собираясь с мыслями, потом заговорил:

«Когда Гальбаторикс и Морзан вернулись из диких кра­ев и начали войну с нашим орденом, мы сперва не поняли, сколь велика эта угроза.

Мы были, конечно, встревожены, но не больше, чем обнаружив, что по нашей земле бродит шейд. Гальбаторикс был не первым Всадником, утратив­шим разум, однако он первым заполучил такого опасного ученика и последователя, как Морзан. Уже одно это долж­но было насторожить нас, вызвать ощущение опасности, но все это мы, к сожалению, осознали уже задним умом. А тогда нам и в голову не приходило, что Гальбаторикс мо­жет обрести и других последователей и повторить свою безумную попытку. Нам казалось недопустимым, чтобы кто-то из наших братьев оказался восприимчивым к ядо­витым нашептываниям Гальбаторикса. Морзан был еще учеником, и его слабость была понятна. Но те, кто уже стали полноценными Всадниками? Нет, мы никогда даже под вопрос не ставили их верность! И лишь когда столь многие уже оказались искушены, выяснилось, как сильно исказили их души зло и слабость. Некоторые хотели ото­мстить за нанесенные им некогда раны и обиды; другие надеялись, что наш орден обладает такой добродетелью, что заслуживает более высокого положения, и отны­не драконы и Всадники должны править всей Алагейзией. А кое-кто — боюсь даже говорить об этом — просто наслаж­дались возможностью любого разорвать на куски и порой мечтали уничтожить на земле все живое, целиком себя при этом оправдывая».

Старый дракон помолчал, и Эрагон ощутил, как ше­велится в душе Глаэдра древняя ненависть и глубокая пе­чаль, туманя его душу и разум.

«События в тот период происходили… поистине ошеломительные, — снова заговорил Глаэдр.