Эрагон. Книги 1-4

Ведь именно я разга­дал эту загадку, я понял, что сделать необходимо, я открыл новый способ управления обществом и применю этот спо­соб! Тебе смешны подобные устремления? Тогда спроси себя, Насуада: разве я был плохим правителем? Будь чест­на. Каков я был по меркам моих предшественников? Разве я когда-либо переходил границы дозволенного?

— Ты был невероятно жесток!

— Это не одно и то же… Ты возглавляла варденов; ты знаешь, каковы тяготы такого труда. И конечно же, ты должна понимать, какую угрозу магия представляет для стабильности любого государства.

Вот хотя бы один при­мер. Я немало времени потратил на создание таких чар, которые защитили бы деньги моего государства от под­делки; да, я потратил на это гораздо больше времени, сил и средств, чем на любую другую из своих обязанностей! И все же время от времени попадается какой-то ловкий фальшивомонетчик, сумевший обойти все мои средства защиты, который мешками чеканит свинцовые монеты и обманом всучивает их вместо золотых и знати, и бедня­кам. Почему же еще я столь существенно ограничил ис­пользование магии во всей Империи?

— Потому что это представляет для тебя угрозу.

— Heт! Вот тут ты совершенно заблуждаешься. Для меня это никакой угрозы не представляет. Никто и ничто не представляет для меня угрозы. Однако же нормальной жизни государства все эти маги и заклинатели действительно угрожают, и я этого не потерплю. Как только я свяжу их всех строжайшим законом, в Алагейзии сразу установится мир и начнется всеобщее процветание. Ни людям, ни гно­мам уже не придется опасаться магии эльфов. Всадники больше не смогут навязывать другим свою волю.

И те, кто магией пользоваться не способен, перестанут чувствовать себя жертвами тех, кто это умеет… Уверяю тебя, Алагейзия совершенно преобразится! Жизнь здесь станет совершен­но безопасной, и мы построим новое, чудесное будущее, частью которого станешь и ты, Насуада. Начни служить мне и сама увидишь, как создается новый мир, какого еще никогда не существовало. И в этом мире человек будет сто­ять, падать или идти только в зависимости от силы соб­ственных ног и рук, от остроты собственного ума, а не по милости тех, кто владеет магическим искусством. Человек может укрепить свои члены и развить свой ум, но никогда не сможет овладеть приемами волшебства, если он родил­ся, не имея к тому способностей. Как я уже сказал, магия — это великая несправедливость, и во имя всего сущего я по­ложу конец ее разгулу и ограничу до предела деятельность всех магов на свете.

Насуада смотрела на разноцветные линии на потолке и пыталась не слушать Гальбаторикса. Многое из того, что он говорил, весьма соответствовало ее собственным мыслям.