Эрагон. Книги 1-4

Или у тебя нет ответа на этот вопрос? Ты — клятвопреступ­ник, Гальбаторикс! Скажи мне, почему ты убил так много драконов, почему и этот народ обрек на медленное и неиз­бежное исчезновение? Объясни, наконец, почему ты так жестоко обошелся с теми Элдунари, которые тебе удалось захватить в плен? — Охваченная гневом, Насуада все же допустила эту оговорку, но не остановилась.— Ты сломил их, ты сковал их цепями твоей воли и твоих желаний. Раз­ве в том, что делаешь, есть справедливость и правда? Нет, это всего лишь проявление твоего эгоизма и бесконечной жажды власти!

Гальбаторикс довольно долго в молчании смотрел на нее, и ей стало совсем не по себе.

Затем она увидела, как его силуэт изменил очертания — видимо, он скрестил руки на груди.

— Я думаю, — медленно проговорил он, — железо уже до­статочно накалилось. Муртаг, не мог бы ты…

Насуада стиснула кулаки, глубоко вонзив ногти в ладо­ни; каждый ее мускул напрягся и задрожал, сколько она ни пыталась заставить себя лежать спокойно. Железный прут с лязгом задел за край жаровни, и Муртаг, держа его в ру­ках, повернулся к ней лицом. Некоторое время она видела перед собой только светящийся кончик прута, но потом все же посмотрела Муртагу прямо в глаза и внезапно уви­дела в них столько вины, столько ненависти к самому себе, что душу ее охватило глубочайшее чувство печали.

«Какие же мы глупцы, — думала она. — Какие несчаст­ные, жалкие глупцы!»

А потом Насуада не думала больше ни о чем — у нее по­просту не осталось на это сил, — и она обратилась к своим привычным и уже порядком надоевшим ритуалам, цепляясь за них, как тонущий человек цепляется за обломок плавника.

Муртаг и Гальбаторикс давно ушли, но нестерпимая боль по-прежнему терзала ее тело, и она могла лишь бес­смысленно следить за линиями на потолке, стараясь не кричать и не плакать.

Она взмокла от боли, тело ее сотря­сал озноб, голова горела, как в лихорадке, и она ни на чем не могла сосредоточиться более чем на несколько секунд. Боль от ожогов не утихала, наоборот, становилась все мучительнее.

Насуада закрыла глаза и постаралась постепенно за­медлить дыхание, чтобы хоть немного успокоиться.

Во время первой пытки она вела себя куда более му­жественно. Она проклинала Гальбаторикса и Муртага, дразнила их, делала все, чтобы как-то задеть их своими вы­сказываниями.

Но это привело к тому, что Гальбаторикс — руками Муртага — стал мучить ее еще сильнее, и вскоре она утратила вкус к открытому сопротивлению. Раскаленное железо сделало ее скромной и молчаливой; при одном вос­поминании о пытках ей хотелось свернуться в плотный маленький клубок. Уже во время второго визита своих му­чителей она говорила значительно меньше и лишь сегодня позволила своему гневу снова прорваться наружу.