Эрагон. Книги 1-4

Во-первых, они стояли на краю округлого помещения примерно двести футов в диаметре, в центре которого было нечто вроде огромной ямы или шахты, из которой исходило приглушенное оранжевое сияние. Во-вторых, над этой ямой дрожал раскаленный воздух, а в самом по­мещении стояла удушливая жара. В-третьих, вдоль внеш­них стен помещения тянулись в два ряда какие-то камен­ные скамьи, причем задний ряд был выше переднего, и на этих скамьях стояло множество каких-то странных темных предметов. В-четвертых, стены за рядами скамей сверкали, точно в них были вделаны самоцветы или узор из цветного стекла.

Эрагону очень хотелось рассмотреть поближе и эти стены, и непонятные темные предметы на скамьях, но подойти к ним у него никакой возможности не было, потому что путь ему перегораживал человек с го­ловой дракона, стоявший рядом с ямой, из которой исхо­дили жар и оранжевый свет.

Этот человек, казалось, был целиком сделан из свер­кающей полированной стали. На нем не было никакой одежды, кроме узенькой набедренной повязки, сделанной из того же сверкающего металла; его грудь, руки и ноги бу­грились мощными, как у кулла, мускулами.

В левой руке он держал металлический щит, а в правой — меч с переливаю­щимся всеми красками радуги лезвием, в котором Эрагон сразу узнал работу эльфийской оружейницы Рюнён, соз­давшей мечи для всех членов ордена Всадников.

Позади человека с головой дракона у дальней стены виднелся высокий трон, на спинке и сиденье которого были явственно видны отпечатки тела этого невероятно­го существа.

Человек с головой дракона широкими шагами двинул­ся к ним. Его тело в металлической шкуре двигалось весь­ма пластично, но каждый шаг звучал так, словно на пол роняли нечто очень тяжелое.

Он остановился шагах в пят­надцати от Эрагона и Сапфиры и молча уставился на них; глаза его горели, точно два алых костра. Затем он вскинул свою мощную чешуйчатую голову и издал жуткий, какой-то металлический рев, которому ответило такое громкое эхо, словно в подземелье разом взревела дюжина подоб­ных существ.

Пока Эрагон соображал, нужно ли им будет сражаться с этим существом, его сознания неожиданно коснулся чей-то чужой, куда более обширный разум, совершенно не по­хожий ни на один из тех, с которыми ему уже доводилось сталкиваться.

В мыслях этого существа, казалось, слышит­ся одновременно множество различных голосов, и все они кричат что-то свое — этот странный несобранный хор на­помнил ему голоса ветра внутри той могучей бури, в кото­рую они попали по пути на остров.

Поставить мысленные барьеры он не успел, ибо чужой разум почти мгновенно преодолел всю его защиту и завла­дел его сознанием.