Эрагон. Книги 1-4

Несмотря на долгие упражнения с Глаэдром, Арьей и Сапфирой, Эрагон ничего не мог с этим поделать; он не мог даже замедлить эту мысленную атаку. С тем же успехом можно было бы попытаться голыми рука­ми остановить морской прилив.

Теперь его со всех сторон окутывал некий неясный свет и рев разноголосых существ; этот настойчивый хор проникал все глубже в его душу, в самые потайные ее угол­ки, в каждую ее складку. Затем у него возникло ощущение, будто захватчик разрывает его мозг на десять, двадцать, сто кусков — причем каждый из этих кусков прекрасно со­ображает и чувствует присутствие остальных, но действо­вать по собственной воле совершенно не способен.

И еще что-то, похоже, произошло с его зрением: ему казалось, что он видит это помещение как бы сквозь грани драгоцен­ного камня."

"Шесть различных потоков воспоминаний на огромной скорости пронеслись сквозь его расщепленное сознание. Эрагон даже и не пытался их запомнить; они просто по­являлись и пролетали сквозь его мозг быстрее, чем он спо­собен был воспринимать. Одновременно с этим тело его по воле «захватчика» наклонялось, нагибалось, меняло позы, а потом его собственная рука подняла Брисингр на уровень глаз, и он увидел шесть идентичных изображений своего меча.

«Захватчик» даже заставил его произнести некое заклинание, цели которого он не понял и не мог по­нять, потому что в голове у него были только те мысли, которые позволял ему иметь неведомый разум. И чувств Эрагон тоже никаких не испытывал — лишь постепенно гаснущее чувство тревоги.

Казалось, несколько часов этот чужой мозг изучал каждое из его воспоминаний с того момента, как он от­правился из родного дома в Спайн, охотиться на оле­ней — за три дня до того, как нашел яйцо Сапфиры, — и до сегодняшнего дня.

Где-то в глубине души Эрагон пони­мал: то же самое происходит сейчас и с Сапфирой, но понимание этого ровным счетом ничего ему не давало и никак его не успокаивало.

Наконец, когда он уже перестал надеяться на то, что разум его сможет вновь обрести свободу — если, конечно, после этого ему вообще удастся управлять собственными мыслями! — вихреобразный хор голосов утих, и чуждый разум осторожно воссоединил разрозненные части созна­ния Эрагона, а потом покинул его.

Эрагон пошатнулся и, сделав шаг вперед, невольно упал на одно колено.

Рядом с ним Сапфира нервно под­прыгнула и щелкнула в воздухе зубами.

«Как? — думал он. — Кто?» Ему казалось, что для того, чтобы вот так взять в плен сознания сразу их обоих, а за­одно и Глаэдра, нужно такое могущество, которым вряд ли обладает даже сам Гальбаторикс.

И снова чужое сознание коснулось его мыслей, но на этот раз никакой атаки предпринято не было. И в ушах его прозвучал странный гулкий голос:

«Примите наши извинения, ты, Сапфира, и ты, Эрагон.