Эрагон. Книги 1-4

Один из Проклятых за месяц до этого убил его дракона, и хотя сам Тхувиель удержался от шага в пустоту, поскольку у над тогда на счету был каждый воин, жить он все равно больше не хотел. Он тогда даже обрадовался, по­лучив подобное задание; оно давало ему долгожданное ос­вобождение от жизни, ставшей для него постылой, а также возможность послужить нашему общему делу. Принеся себя в жертву, он сохранил будущее нашей расы, будущее Всад­ников. Тхувиель был настоящим героем, он был смел и от­важен, и ето имя еще будут воспевать по всей Алагейзии».

«А после того сражения вы ждали», — сказала Сапфира.

«Да, после сражения мы ждали, — подтвердил Ума­ротх. — Долго ждали. — Мысль о том, что они провели в этой комнате более ста лет, глубоко под землей, была так ужасна, что Эрагон похолодел. А Умаротх продолжал: — Но мы отнюдь не бездействовали. Когда мы очнулись от транса, то сразу же начали мысленный поиск, сперва очень медленно и осторожно, но потом уверенность наша окрепла, ибо мы поняли, что Гальбаторикс и Проклятые остров покинули. Соединенные вместе, наши возмож­ности чрезвычайно велики, так что мы сумели узнать большую часть того, что происходило за эти годы там, наверху.

Чаще всего мы не можем читать по магическому кристаллу, зато мы способны видеть те спутанные потоки энергии, что струятся над Алагейзией, и слышать мысли тех, кто не пытается защитить свой разум. Так мы и соби­рали нужные нам сведения.

Но проходили десятилетия, и мы уже начали отчаи­ваться — казалось невозможным, что Гальбаторикса мож­но уничтожить. Мы были готовы ждать еще столетия, если понадобится, но чувствовали, как с каждым годом рас­тет могущество этого Губителя Яиц, и боялись, что наше ожидание продлится не сотни, а тысячи лет.

А это было совершенно неприемлемо как с точки зрения сохранения нашего душевного здоровья, так и с точки зрения здоровья малышей, находящихся в яйцах. Они окутаны чарами, ко­торые замедляют развитие их тел, и могут оставаться в та­ком положении еще многие годы, но все же им не стоит оставаться внутри яиц слишком долго, ибо тогда их разум может оказаться поврежденным, и они станут совершать странные, а то и совершенно дикие поступки.

И мы, посовещавшись, пришпоренные озабоченно­стью нашим общим будущим, решили потихоньку начать вмешиваться в те события, что происходили в Алагейзии. Сперва совсем понемногу — там подтолкнуть, тут подска­зать нужное решение или внушить ощущение опасности тем, на кого устроена засада. Нам не всегда это удавалось, но все же мы оказались в состоянии помочь тем, кто сра­жался с Гальбаториксом. А со временем мы и вовсе при­способились и обрели определенную уверенность в себе.