Эрагон. Книги 1-4

Он ви­дел лишь часть изогнутой шеи Шрюкна, но ему казалось, что это большая часть его тела; он видел сустав его задней лапы, но полагал, что это лопатка. Одну лишь складку дра­коньего крыла он принял за целое крыло. И лишь когда он посмотрел вверх и увидел шипы, торчавшие вдоль хребта Шрюкна, до него стало доходить, каков этот ящер на самом деле. Каждый шип был толщиной со ствол старого дуба, а чешуи на хребте вокруг шипов в ширину были никак не меньше фута.

Шрюкн, приоткрыв один глаз, посмотрел на незваных гостей. Радужка в этом глазу была бело-голубой, цвета вы­сокогорных ледников, и на фоне черной чешуи глаз казал­ся каким-то особенно ярким.

Прищуренный глаз дракона скользил но их лицам, явно изучая, но в глубине его взгляда таились ярость и безумие, и Эрагон совершенно отчетливо почувствовал: Шрюкн тут же убил бы их, если бы Гальбаторикс ему это позволил.

Взгляд громадного драконьего глаза, прямо-таки исто­чавшего злобу, вызывал у Эрагона желание убежать и спря­таться в какую-нибудь щель глубоко-глубоко под землей. Так, наверное, кролик чувствует себя, оказавшись перед огромным зубастым хищником, от которого нет спасения.

Сапфира, стоявшая рядом с Эрагоном, негромко зары­чала, и чешуи у нее на спине задрожали и встали дыбом.

В ответ язычки пламени появились в зияющих про­валах ноздрей Шрюкна, и он тоже зарычал в ответ, совер­шенно заглушив голос Сапфиры и наполнив зал гулом гор­ного обвала.

Сидевшие на ступеньках тронного возвышения дети дружно пискнули и свернулись клубком, спрятав головы между коленями.

— Тихо, Шрюкн, — сказал Гальбаторикс, и черный дра­кон умолк и снова прикрыл свой глаз веком, но не до кон­ца: он продолжал наблюдать за «гостями», словно выбирая подходящий момент для прыжка.

"— Вы ему не понравились, — сказал Гальбаторикс. — Но, с другой стороны, ему никто не нравится, верно, Шрюкн? — Дракон всхрапнул, и в воздухе сильно запахло дымом.

Эрагона снова охватило чувство безысходности. Этот Шрюкн был способен убить Сапфиру одним ударом лапы. И хотя этот зал весьма просторен, вряд ли она сумела бы долго уходить от его ударов. Затем безысходность смени­лась какой-то отчаянной яростью, почти бешенством, и Эрагон рванулся в своих невидимых путах и крикнул, на­прягая каждый мускул:

— Как ты сумел сотворить с нами такое?

— Мне бы тоже очень хотелось это знать, — поддержала его Арья.

Глаза Гальбаторикса блеснули из-под густых бровей.

— Разве ты не догадываешься, эльфийка?

— Я бы предпочла не догадываться, а получить прямой ответ, — сказала Арья.

— Ладно. Но сперва вы должны кое-что сделать, чтобы полностью убедиться в том, что я говорю правду. Попы­тайтесь оба произнести какое-нибудь заклинание, и после этого я скажу вам, в чем тут дело.