Эрагон. Книги 1-4

— Поскольку и Эрагон, и Арья продолжали молчать, Гальбаторикс, сделав пригла­шающий жест, повторил: — Ну же, произнесите любое за­клинание. Обещаю, что не стану вас наказывать, чего бы вы ни пожелали. Ну, давайте… Я настаиваю!

Арья попыталась первой.

— Тхраутха, — сказала она негромко, но твердо, и Эра­гон догадался, что она пытается послать копье Даутхдаэрт в Гальбаторикса. Однако оружие так и осталось у нее в руке.

Затем заговорил Эрагон.

— Брисингр! — воскликнул он, надеясь, что его тесная связь с мечом позволит применить магию, тем более что это не удалось сделать Арье.

Но, к его огромному разоча­рованию, клинок остался недвижим, мертво поблескивая в неярком свете светильников.

Взгляд Гальбаторикса стал более пристальным.

— Ответ должен быть вам очевиден. Особенно тебе, эльфийка. Я потратил большую часть минувшего столе­тия, чтобы добиться таких результатов, но все же нашел то, что искал: способ управлять всеми заклинателями Ала­гейзии. Это были нелегкие поиски; большая часть моих помощников в отчаянии сдавалась, или же, если у них все же хватало терпения, их побеждал страх. Но я не сдавал­ся.

Я был настойчив. И в итоге сумел отыскать то, к чему давно стремился: некую табличку с надписью, сделанной в других землях и в другие времена руками тех, кого нельзя назвать ни эльфами, ни гномами, ни людьми, ни ургалами. И на этой табличке было написано некое Слово — некое Имя. За этой табличкой маги всех времен и народов охоти­лись в долгие века, но тщетно, обретая лишь горькое разо­чарование. — Гальбаторикс поднял палец. — Это имя всех имен. Имя древнего языка.

Эрагон с трудом сдержал рвущееся с языка проклятие. Значит, это правда! «Значит, именно это пытался сказать мне в подземельях Хелгринда тот раззак», — думал он, вспо­миная слова одного из этих чудовищных полулюдей-полужуков: «Он уже почти нашел это имя… Истинное имя!»

Но каким бы обескураживающим ни было откровение Гальбаторикса, Эрагон все же цеплялся за ускользающую надежду на то, что даже имя всех имен не сможет поме­шать ему, Арье или Сапфире воспользоваться магией, если они не будут употреблять слова древнего языка.

Хотя проку от этого, наверное, будет немного. Наверняка магия защища­ет Гальбаторикса и Шрюкна от любых заклинаний. И все же, если Гальбаторикс не знает, что магией можно вос­пользоваться, и не употребляя слов древнего языка, или же если он считает, что это неизвестно им самим, тогда они, возможно, и сумеют застать его врасплох и, может быть, на несколько мгновений отвлечь. Впрочем, Эрагон не был уверен, что это им так уж поможет.

А Гальбаторикс продолжал:

— С помощью этого Слова я могу полностью перестра­ивать чужие заклинания с той же легкостью, с какой не­которые маги могут повелевать силами природы.