Эрагон. Книги 1-4

И Эрагон сказал на древнем языке:

— Ваэ веохната оно вергари, эка тхаёт отхерум! (Мы убьем тебя, клянусь в этом!)

Несколько секунд Гальбаторикс то ли озадаченно, то ли огорченно смотрел на него, а затем снова произнес то Слово — и еще какие-то слова древнего языка, — и клятва, которую только что произнес Эрагон, полностью утрати­ла свой смысл; и слова ее, лишенные силы и вдохновения, упали ему на душу, словно горсть мертвых листьев.

Верхняя губа Гальбаторикса изогнулась в хищном оскале.

— Можешь давать любые клятвы, какие захочешь! Они ничем тебя не свяжут, пока я этого не позволю.

— И все-таки я убью тебя, — пробормотал Эрагон. Он понимал, что если будет продолжать сопротивляться, то хоть дети пока что останутся в живых. С другой стороны, он знал: Гальбаторикса необходимо убить, и если цена его смерти — смерть этих мальчика и девочки, то эту цену им уплатить придется, хоть впоследствии он, скорее всего, возненавидит себя за это, и лица несчастных детей до кон­ца жизни будут являться ему во сне. Но если он не бросит вызов Гальбаториксу, тогда все пропало.

«Не сомневайся, — услышал он голос Умаротха.

— Са­мое время нанести удар».

Эрагон возвысил голос:

— А почему бы тебе не сразиться со мной? Или ты тру­сишь? Или, может, слишком слаб, чтобы биться со мною? Уж не потому ли ты прячешься за спинами детей, как пере­пуганная старуха?

«Эрагор…» — услышал он предостерегающий голос Арьи.

— Не только я сегодня привел сюда детей, — возразил Гальбаторикс, и Эрагону показалось, что морщины у него на лице стали еще глубже.

— Тут есть Некоторая разница. Эльва сама согласилась пойти со мной. Однако ты не ответил на мой вопрос.

По­чему ты не хочешь сразиться со мной на поединке? Мо­жет, причина в том, что ты слишком долго просидел на троне, объедаясь сластями, и попросту забыл, как мечом махать?

— Ты и сам не захочешь сражаться со мной, птенчик! — прорычал Гальбаторикс.

— А если ты ошибаешься? Освободи меня! Встретимся в честном поединке, и ты докажешь, что ты по-прежнему воин, с которым нужно считаться. Хотя, конечно, ты мо­жешь и дальше продолжать жить, как дрожащий трус, ко­торый без помощи своих Элдунари не решается сойтись даже с одним-единственным противником.

Ты же убил са­мого Враиля! Что же ты меня-то боишься? Что же ты…

— Довольно! — рявкнул Гальбаторикс.

По его впалым щекам яркой вспышкой пробежал и ис­чез румянец. Затем мгновенно, точно мгновенно меняю­щая свою форму ртуть, он переменил настроение и об­нажил зубы в некой страшноватой улыбке и, пристукнув костяшками пальцев по подлокотнику трона, сказал:

— Я этот трон завоевал не благодаря тому, что прини­мал каждый брошенный вызов. И удержал его не тем, что с каждым сражался в «честном поединке».