Эрагон. Книги 1-4

И он вложил свой меч в ножны, возвратился домой и в канун летнего солнцестояния женился на своей возлюбленной. С нею он прожил много лет в мире и согласии, и вот уже борода его побелела, но тут случилось нечто непредвиденное:"

"Но раз во тьме, пред утренней зарёюТайком враг в комнату его прокрался,Где спал он, престарелый, крепким сном,Не ожидая ни малейшего подвоха.Воспрянув ото сна, глаза он вскинулИ взглянул в лицо извечного врага,В пустой, холодный лик угрюмой Смерти,Царицы вечной, беспросветной ночи.И вдруг покой нежданный снизошёлНа сердце воина, видавшего немало,Давно уж переставшего страшитьсяОбъятий Смерти, что конец даруют.

И враг легко, как ветерок весенний,К нему склонился и, согнувшись вдвое,Вдохнул тот светлый дух, что им обоимС тех пор служил звездою путеводной.И вместе с ним они ушли навекиВ Страну Теней, в Страну Теней.Эрагон умолк, ощущая на себе взгляды слушателей, и, не поднимая головы, быстро вернулся на своё место. Ему было не по себе: слишком много сокровенного обнажил он сейчас перед эльфами.

И тогда встал старейший эльф Эллесмеры, седовласый Даатхедр, и громко сказал:

— По-моему, ты недооцениваешь себя, Губитель Шейдов.

Мне кажется, мы сейчас присутствуем при рождении ещё одного таланта!

А Имиладрис, подняв свою белую руку, прибавила:

— Твоё произведение, Эрагон-финиарель, займёт достойное место в библиотеке Дома Тиалдари, чтобы все желающие могли с ним ознакомиться. Я не сомневаюсь: твои стихи помогли многим из нас лучше представить себе те трудности, с которыми тебе пришлось столкнуться с тех пор, как к тебе попало яйцо Сапфиры, за которое мы в немалой мере несём ответственность. Ты должен ещё раз прочитать нам свою поэму, а мы все как следует над ней поразмыслим.

Польщённый, Эрагон склонил голову и повиновался. Когда он умолк, настало время и Сапфире представить эльфам свою работу. Дракониха взлетела, мгновенно исчезнув в ночном небе, и вскоре вернулась, неся зажатый в когтях огромный чёрный камень, величиной с трех взрослых мужчин. Приземлившись, Сапфира установила камень вертикально посреди зеленой лужайки, чтобы он всем был хорошо виден. Поверхность камня странно блестела — видимо, она была оплавлена, а затем Сапфира каким-то образом придала ей удивительную форму: бесчисленные замысловатые извивы, переплетающиеся между собой и похожие на внезапно замёрзшие волны.

Бороздчатые языки то сливались, то расходились такими крутыми спиралями, что глаз не в состоянии был до конца отследить ни одно из направлений.

Поскольку Эрагон тоже видел эту скульптуру впервые, он глядел на неё с не меньшим интересом, чем эльфы.

«Как ты это сделала?» — мысленно спросил он Сапфиру.

Она даже зажмурилась от удовольствия:

«Просто лизала расплавленный камень».