Физрук

В общем, когда принесли чек, я отвалил пятнарик, не жмотясь. Правда, официант посмотрел на меня, как на пустое место, видимо мало оставалось на чай, но я ему душевно так сказал:

— Ничего, парень, у тебя еще вся смена впереди, заработаешь не только на чаек, но и на конфетку.

На свежий воздух я выкатился сытым, молодым и чуть-чуть пьяным. Не рассчитал немного. Спортивный организм Шурика к таким алконагрузкам, видимо, не привык. Для того, чтобы проветриться, я решил прошвырнуться по набережной. Река, что катила серые волны за парапетом, действительно оказалась довольно-таки широкой.

Неужели — Волга? Словно в подтверждение этому, над рекою пронесся протяжный гудок и вдали показался теплоход. Я вспомнил, что в детстве мечтал прокатиться по всей Волге — от впадающей в нее Камы, до Каспийского моря. И на таком вот теплоходике. Тогда не вышло, а потом я как-то подзабыл об этой мечте. Может, осуществить ее теперь?.. Ведь будет же у меня отпуск?

А ведь у меня в самом деле будет теперь возможность осуществить разные детские мечты. Причем — почти в том же виде, в каком представлялось мне в том же восьмидесятом году… Вернее — в этом… Черт!.

. Я хлопнул себя по лбу, да так, что едва не набил себе шишку. А ведь сегодня восьмиклассник Вовка Данилов как раз пошел в школу!.. Меня настолько выбила из колеи эта догадка, что я едва устоял на ногах. Хорошо, что рядом оказалась деревянная, покрытая облупленной зеленой краской скамейка. Я с размаху шлепнулся на нее, едва не проломив рейки сиденья.

— Ай-яй-яй! — осуждающе покачала головой в цветастой косынке, проходящая мимо женщина. — Такой молодой, а уже пьяница!"

"Я не пьяница, захотелось сказать мне, я хуже… Я полный дебил… Как же я сразу не сообразил, что сейчас на дворе СЕНТЯБРЬ ОДНА ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ ВОСЬМИДЕСЯТОГО ГОДА! А это означает, что МАМА ЕЩЕ ЖИВА! И не только — мама! Три моих бабушки, одна из которых — прабабушка — и один дедушка.

Второй на фронте погиб. И отец еще молод. И мы втроем с мамой живем в гарнизоне, в Кушке. Да на хрен эту школу с ее алкашами-трудовиками и озабоченными военруками. Немедленно — на вокзал и в Москву! Там купить билет на самолет до Ашхабада, а оттуда на автобус, до Кушки.

Эта идея меня так захватила, что я вскочил, заметался, не понимая, в какую сторону мне бежать, но тут же пришли и отрезвляющие мысли.

Во-первых, если я смоюсь, директор точно в прокуратуру обратится и меня объявят во всесоюзный розыск, да и хрен бы с ним, не посадят же меня за то, что я не вышел на работу, но во-вторых… ну до Кушки я может еще доберусь, а дальше? Кто меня пустит в приграничную зону⁈ Стану рваться — попаду к контрразведке, а там уж из меня вытрясут всю подноготную и решат, что я либо хитро замаскированный шпион, либо псих. И уж тогда я точно не увижу своих родителей.