Физрук

Оказалось — на плодоовощную базу. Тормознул у ворот, я ему вручил червонец и через пять минут он вынес авоську, в которой были и апельсины и лимоны и мандарины. За такую груду цитрусовых я бы ему не только пятеру — чирик сверх дал бы. Потом мы поехали в больницу. Я попросил его подождать. Ведь надо же было еще назад в школу. Хорошо, что хоть в больничке оказались приемные часы. В регистратуре мне назвали номер палаты, где лежит больная Красавина. Я накинул белый халат, подхватил авоську и поспешил знакомыми коридорами. Не успел я сделать и нескольких шагов, как меня окликнули:

— А вы в какую палату, гражданин?

Конечно же это была Наташа.

Медсестра же на сутках.

Глава 20

— Привет! Я — в тринадцатую.

— А-а, к раненой, — кивнула медсестричка. — И эти гостинцы — все ей?

— Ну почему же, часть тебе.

— Правда?

— Ну конечно, — сказал я. —

— Ну спасибо! — обрадовалась она. — Пойдем в сестринскую. У твоей Красавиной все равно сейчас посетитель. Просили не беспокоить.

И Наташа повела меня в сестринскую.

— Какой еще посетитель?

— Милиционер какой-то…

— В каком звании?

— Я не разглядела, у него погоны под халатом… Ну такой, плюгавенький…

Неужели — капитан Киреев? Чего он приперся? Допрос решил устроить? Ну так права не имеет.

Старлей Красавина в любом случае не по его ведомству. И вообще ранениями сотрудников прокурорские следаки заниматься должны.

Медсестра Кротова не дала мне поразмыслить на эту тему. Едва мы вошли в небольшое помещение, где отдыхают и переодеваются медицинские сестры, как она тут же заперла дверь на щеколду и без предисловий повисла у меня на шее. Я поцеловал ее в ответ, но волю рукам не давал. Казалось, что если я проявлю хоть немного настойчивости, то она скинет с себя халатик прям тут же.

— Ну все… — оторвал я от себя девушку. — Мы же у тебя на работе…

— Да никто сюда не зайдет, — проворковала она, но ошиблась.

В дверь постучали. Мы отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Чувствовал себя пионером. Хорошее чувство… Наташа одернула халатик и поправила волосы.

— Посмотри, — прошептала она. — Губы сильно размазаны?

— Помады нет, — констатировал я. — Теперь нет.

Он отперла дверь, там стояла еще одна медсестра, что-то сказала Кротовой, та закивала и вновь захлопнула дверь.

— Мне надо идти, — с тоской в голосе, будто мы прощались навсегда проговорила она.

Я располовинил гостинцы. Действительно, много хапнул, на двоих тут с лихвой хватит:

— Это отнесешь раненой, а остальное заберешь домой.

— Нет, лучше ты унеси себе домой, а я вечером заскочу и заберу, — улыбнулась Наташа. — Если ты, конечно, не против.

— Не против. Заодно посмотришь, как там Серега.

— Ну вот и договорились.

Взяв пакет с апельсинами и прочем, я покинул сестринскую и направился к тринадцатой палате.