Физрук

Все, что я знаю о гражданине Эдвине, я этому хитрому старшему лейтенанту рассказывать не буду, нельзя, да и не хочу, а вот о неуклюжих попытках капитана из ОБХСС меня прищучить — с удовольствием. И я изложил почти всю историю наших непростых взаимоотношений с капитаном Киреевым. Не забыл также напомнить о том, что этот придурок втянул в свои грязные комбинации несовершеннолетних, а главное — моего ученика Сергея Зимина. Свиридов внимательно слушал, кивал, а потом сказал:

— Да, о судьбе Зимина мне уже говорила инспектор по делам несовершеннолетних Красавина. Будем ставить вопрос на комиссии об освобождении его от уголовной ответственности.

Отказной попробуем сделать, но там как прокурор посмотрит. Он их утверждает.

— Вот за это — спасибо! — искренне поблагодарил я. — Кстати, как там себя чувствует Лилия Игнатьевна?

— Уже лучше. Из больницы ее выписали, теперь дома долечивается.

— Да, знаю… — сказал я и напомнил. — Кстати, ее ранил именно Киреев. А почему? Потому, что испугался, что придется отвечать за ту подставу, которую он разыграл на стройке…

— Я в курсе, — кивнул старлей, — но, как я уже говорил, прокурор санкции на арест не дал.

Сейчас Киреевым занимается инспекция по личному составу.

— Все ясно! — сказал я. — Мы приехали.

— Еще пара слов… Борзиков написал на вас заявление. Утверждает, что вы его ранили в руку.

— Это была необходимая самооборона.

— Да, показания Фомкина и Саранкина подтверждают эту версию, но…

— Мне что, принести хулигану, по кличке Борзый, свои извинения и оплатить лечение?

— Не горячитесь, — отмахнулся Свиридов. — Борзиков имеет право подать на вас иск о возмещении ущерба здоровью в гражданском порядке, но и только… Он дает интересные показания, как раз в связи с делом Киреева.

— Ну что ж, желаю вам удачи.

— Спасибо вам за рассказ, — откликнулся старлей, — и за то, что подвезли.

Он пожал мне руку и покинул салон «Волги». Я повернул к дому. Нехорошо с Лилей получилось. Обещал еще навестить ее в больнице, а не навестил. Надо хотя бы домой заехать, но без предварительного звонка нельзя. А, кстати, знаю ли я ее домашний номер? По-моему — только служебный… У кого бы спросить?.. Может — у Кирилла Арсентьевича? Я притормозил возле телефонной будки. Зашел. К счастью, аппарат работал.

Сунул двухкопеечную монетку, набрал номер квартиры Сидоровых. Судя по голосу, ответил Сенька.

— Арсений, привет! Это Александр Сергеевич.

— Здрасте! — откликнулся ученик.

— Отец дома?

— Не-а, на службе.

— Понятно… — вздохнул я. — А ты случайно не знаешь домашнего номера Красавиной?..

— Лилии Игнатьевны? — уточнил он.

— Да.

— Щас посмотрю.

«Щас» длилось минуты три. Пришлось добавить двушку, чтобы не разъединили. Наконец раздалось:

— Во, нашел!"

"И Сенька продиктовал мне номер. Я его поблагодарил.