Френдзона: Выход

 — Ты за кого переживаешь — за сына или за Марфу? Ты на чьей вообще стороне?!

— Да какая тут сторона… — Полина встала, подошла к панорамному окну и зябко обхватила себя руками. — Я, Варь, на месте Марфы была. И знаю, что такое — потерять ребенка.

***— Прости, — Варвара тоже встала и подошла. Обняла подругу за талию. — Я не знала, Поль, что вы со Славой потеряли ребенка.

— Это было до Славы. Но сути это не меняет. Я знаю, что сейчас чувствует Марфа. И как ей плохо.

Две женщины, одна темноволосая, другая рыжеволосая, молча и обнявшись, смотрели на панораму города за окном. И первая нарушила молчание теперь Варвара.

— Не знаю я, что мы можем сделать, Поль.

— Я просто боюсь, как бы Ромка еще чего не наворотил. В дополнение к тому, что он уже, — хмыкнула Полина, — уже успел натворить. За них я боюсь. За них обоих, Варь. И за Ромку, и за Марфу.

— И я боюсь, Поль, — вздохнула Варвара. — Тоже за них обоих боюсь. Но… ты не видела вчера Рому — там, в больнице. Он, когда Марфу на руки взял, у него такое лицо было… — Варя потерла лоб. — Знаешь, мне кажется, он был готов в горло вцепиться любому, кто попытается у него Марфу забрать. Даже Тихон отступил.

— Ну если уже Тиша отступил… То мы можем только ждать. И наблюдать. Что нам еще остается?

— И правда — что нам еще остается, — со вздохом повторила за подругой Варвара.

***Она спала. Или притворялась, что спала. Рома аккуратно поставил к стене сумку с вещами, которую привез из квартиры Марфы. Еще раз взглянул на лежащую на постели под одеялом фигуру — и прикрыл дверь.

На кухне сделал себе по привычке крепкого черного кофе, как будто собирался работать. Да только какая тут работа…

Он сегодня потерял ребенка. Он даже понять, осмыслить, почувствовать что-то толком не успел — и тут же потерял. Этот ребенок просуществовал в его жизни всего пару часов, и то исключительно в виде слов, а потом исчез.

Так откуда же это опустошительное чувство потери?

Об отцовстве Рома не задумывался от слова «никогда». Какие дети в двадцать пять? В тридцать пять спросите — может, я к этому возрасту подумаю. Не раньше. А теперь вот ему на два часа дали почувствовать себя отцом. Гипотетически. Теоретически. В перспективе.

Твою мать!

Рома сделал щедрый глоток все еще обжигающего кофе, но ледяной пустоты внутри он не унял.

У них с Марфой мог быть ребенок. У Романа не было сомнений, что это был его ребенок. Он не знал, откуда эта уверенность, не хотел даже разбираться в ее корнях. И даже если эта уверенность не имеет под собой никаких оснований — это ничего не меняет. Это был их с Марфой ребенок. И точка."

"Которого Марфа сегодня потеряла. Если Роме с его двухчасовым опытом отцовства так хреново — то каково сейчас Марфе? Рома потер ладонями лоб, щеки, снова отхлебнул кофе. По ее лицу было видно — каково ей.