Яга

От злости и приступа внезапной желчной ненависти ко всем человекам без исключения, Яга зажмурилась, а ворон осторожно взял несколько зерен из открытой ладони. Затем еще несколько, затем еще.

Гортанно рыкнув, черная птица благодарно склонила голову.

– А теперь на-ко, небесной водицы испей, – колдунья зачерпнула из кадки дождевой воды и протянула глубокий половник величавой птице.

По капле, по живительной толике влага холодила пересохшее горло поскрипывавшего ворона.

– Бла-го-дар-ствую! Гос-по-жа! – вдруг по слогам вырвалось из птичьего клюва. Получилось низко и картаво, но ворон поблагодарил ведьму человеческим голосом.

Ведьма неожиданно ласково улыбнулась.

– Ты будешь! – горячо шептала она. – Ты будешь моим слугой!

– Да, госпожа! – повторил черный ворон.

На следующий день гнилое болото накрыл плотный белесый туман, а вместе с ним в лесу появились темные силуэты – испуганные люди.

– На погорельцев не похожи, – определила Баба Яга. – А что же это они страх потеряли? По какой такой причине? Раньше людишки мой лесок стороной обходили, да и мнимый круг давно уже замкнут.

Простому смертному сию грань не пересечь. Значит, что-то случилось, ежели трусливые человеки с дитями в ведьмину чащобу по своей воле подались, бросив свои очаги.

Ведьма с пониманием зацокала языком и прошептала:

– Видать, ворог лютый на Русь пожаловал. Не иначе! Коли простолюдины ко мне по своей воле явились.

Яга задрала к небу подбородок и принялась тучки сизые задумчиво разглядывать.

– Значит, мнимый круг обороны преодолим! – Яга рассержено уперла руки в боки, обиженно растянув алые до черноты губы в тонкую нитку, и даже случайно до крови прикусила клыком губу.

 – А почему? – и сама же ответила. – Видать в страхе и в боли пройдет человечишка сквозь препону! А любовью томимый отрок тем паче перемахнет.

– Бабушка-хозяюшка! – вразнобой запричитали испуганные селяне. – Не погуби нас горемык! Прости нас, что без спросу в твои владения заявились. Нам теперь некуда податься!

Ведьма удивленно вскинула бровь и, накинув на плечи невероятной красоты шелковый мандариновый[16] платок, вышла за тын к своим неурочным посетителям, забыв, что космата и тонкая струйка крови стекает по подбородку из уголка страшных губ.

Черный ворон с провисшим крылом тем временем уселся на левом плече своей госпожи.

Люди шарахнулись от нее, как от ночного чудовища. Седой дед упал на колени перед ней и запричитал, опустив взгляд долу:

– Хозяюшка, пощади! Не по своей воле мы тебе докучаем. Из дикого поля степняки хлынули!

– Печенеги что ли? – заинтересовалась ведьма. – Али половцы балуют?

– Нет, матушка! Монголы! Дикари-кочевники с восхода навалились. Шибко много их.