Сбежавшая жена босса. Развода не будет!

Одни шелковистые спиральки чего стоят! Непослушные, как их хозяйка.

– Валерию Кузнецову знаешь? – на вытянутой руке показываю зачетку Лесе. - Числится в том же училище, где и ты.

Очередной «дзынь» заставляет меня отклониться. Нянька впивается пальцами в поднос, встряхивает собранными кучеряшками, отчего одна из заколок не выдерживает и отлетает. Волнистый локон опускается на лицо - бледное, сливающееся с фарфоровой посудой. Лесе бы гемоглобин проверить, гречки с печенью поесть, чтобы уровень железа в организме повысить. Да и валерьянки заодно принять, а то трясется, как лист на ветру.

Не помешает ей успокоительное. И мне тоже…

Подхватываю еще одну «невидимку», что выпадает из кучерявых волос и бьется о поверхность моего стола, кручу ее машинально.

- Не-е-а, на моем потоке такой нет, - после паузы выдает девочка правдоподобно, но чашка опять звякает на блюдце. – А что? – сглатывает судорожно.

- Ничего, - отмахиваюсь и забираю зачетку, которую Леся почему-то провожает долгим, обреченным взглядом. - Кофе обратно неси, - откинувшись назад, вальяжно разваливаюсь в кресле.

- Почему? – не унимается она. В синих глазах вспыхивает огонек.

Леся огибает стол аккуратно. Крадется ко мне, как кошка. Та самая, черная, которая беду приносит.

- Потому что все, что попадает в твои руки, или безнадежно портится, или превращается в смертельное оружие, - ехидно усмехнувшись, упираюсь затылком в подголовник.

Прикрыв глаза, пальцами сдавливаю переносицу. Массирую, пытаясь унять разрастающуюся головную боль. Морщусь, когда она стреляет в виски.

Аферистка весь покой забрала и одарила бессонницей! За это тоже ответит, когда найду ее.

- Я оставлю кофе и уйду, - приятный эротичный шепот звучит над самым ухом, завораживает, ласкает слух.

Но фраза раздражает. Не девочка, а заноза в заднице!

Резко убираю руку от лица, собираюсь наорать на непонятливую няньку и прогнать ее. Но дальше все происходит будто на перемотке. На паузу не поставить, как бы не хотелось. Пленку зажевало.

- Твою ж мать, - рычу грозно, но с налетом отчаяния.

Вот как выглядит безысходность...

Поднос наклоняется ко мне, кружка с горячим кофе слетает с блюдца и метит прямо мне в пах. Отъезжаю на стуле назад, матерюсь под жалобный скрип колесиков об пол.

Вскакиваю, наблюдая, как темная жидкость растекается по моим брюкам.

Мокрые карманы, пояс, ширинка – все!

Конец!

Перед глазами, мать ее, вся жизнь мелькает. Которая, считай, закончена из-за криворукой няньки. Она своим херовым кофе крест на мне, как на мужике, поставила! Идиотка!

Если не обойдется, в рабство ее заберу! В качестве наказания. Заставлю всю жизнь с импотентом старым провести! Сама виновата.

- Дура, - цежу сквозь стиснутые зубы, даже в ярости выбрав самое мягкое оскорбление.