Измена. Во власти лжи (СИ)

Какой, однако, прогрессивный роддом…

И понял, что если бы с Есей все было хорошо, она бы эти часы проводила с малышом, а я реально боялся, не представлял, как так? Он же совсем маленький и даже непонятно, как с ним обращаться, но Еся бы точно согласилась, Есе бы было без разницы.

—Давайте попробуем, — тихо сказал я и буквально через сорок минут в палату зашла с маленькой люлькой на колёсиках медсестра.

— Здравствуйте, вы только не переживайте, я буду с вами, я все подскажу, все помогу, но это все равно намного лучше, чем ребёнок пока будет в детской.

Я понятливо кивнул, поправил на себе хлопковую пижаму. Медсестра остановилась, затормозила передо мной и тихо произнесла:"

"— У вас очень крепкий мальчик, очень хороший богатырь, — тихо сказала она и спрятала улыбку. — Возьмите его на руки, не бойтесь, он крепенький.

Только я стоял, смотрел на маленькие ручки, которые были сейчас закрыты варежками, на съехавший слегка в бок колпачок на голове, на пелёнку белого цвета с лиловым узором по краю.

Мой младший сын…

Маленький сын.

Глава 41

Я не знал, как его взять, я не знал, как к нему подойти, обнять, прижать к себе.

С Тимуром было все не так. С Тимуром было все проще. Сейчас меня триггерило все, начиная от того, как он во сне приоткрывал ротик, заканчивая тем, как женщина медсестра сюсюкала его. Мне казалось это люто неестественным, а потом она поднимала на меня взгляд и качала головой, говоря, что скоро мама будет, скоро мама приедет.

Вещи Есении, бодики, комбинезончики для малыша привёз водитель, но на этом дело не остановилось. Мать звонила мне каждые полтора часа, требовала фотоотчет, а у меня телефон в руках не держался, меня люто трясло от того, что Еся была там в реанимации. Как вообще это могло быть, почему её до сих пор не перевели? Если все прошло хорошо, то должно было уже все закончиться.

Я нервничал, психовал, и в этом психе, в ожидании какого-то ужасного приговора что ли прошла вся ночь.

Малыш просыпался, даже не кричал, а сонно разевал ротик, требуя бутылочку, и тогда появлялась медсестра, докармливала его, а первый раз я не смог поменять подгузник, потому что малыш был такой маленький, такой хрупкий.

Я боялся его помыть, у него были пальчики тоненькие, как веточки и ручки, такие же. Розовенький весь, и когда медсестра его переворачивала на животик, он без звука открывал ротик.

Утром в дверях палаты появился наш врач.

— Как у вас дела? — Спросил он хмуро, и в этом вопросе, в его взгляде, который постоянно бегал, я искал какой-то намёк на состояние Есении.

— Лучше скажите, как моя жена и как долго она ещё будет лежать в реанимации, если все прошло хорошо, почему вы её держите в реанимации?

— Потому что была кровопотеря, — медленно выдавил врач и покачал головой.