Измена. Закрывая гештальты (СИ)

Но, как и всегда, роковое пересечение произошло не тогда, когда я была бы готова: «при параде», на каблуках и в атласном вечернем платье, а, увы, в белом спортивном костюме и летних белых же мокасинах.

Столкнуться с Сергеем на парковке — что может быть банальнее? Сколько раз я использовала такую сцену в романах? Раз пять?

И все они были полны кипящей ненависти и драматизма.

И казались мне всегда натянутыми, высосанными из пальца в угоду сюжету.

Ну, кто, скажите, будет собачиться на парковке? Прилюдно?

Естественно, реальность оказалась из той же оперы.

— Значит, я был прав и это действительно ты.

А с чего это Питерскую королевишну из культурной столицы занесло в наше захолустье?

Так как сей злой вкрадчивый баритон слишком много вызвал у меня воспоминаний, я брякнула, не подумав вообще:

— Давно ли город с более чем тысячелетней историей стал захолустьем?

— Да, характер, смотрю, с годами не улучшился. Стерва-язва. Дочь твоя к нам поступать вздумала, да?

Горло перехватило, и все далекие детско-юношеские воспоминания тут же пошли весьма заковыристым маршрутом, уведя с собой идею разойтись миром:

— Только попробуй ей что-то испортить.

Я тогда, к чертям, на правила хорошего тона, воспитание и этикет наплюю. Вы с комиссиями Минобрнауки в разбирательствах состаритесь тут и вымрете. А тебе ли не знать, что при желании всегда можно что-нибудь противоправное найти…

Герой моих детских грез окинул меня хмурым взглядом:

— О, как. Даже угрожать не боишься? Не стыдно?

— С чего вдруг угрожать? Только лишь предупреждаю, — я пока еще мирная.

Наверное.

— А чего ты так удивилась, когда меня увидела? — внезапно разговор как-то развернулся не в ту степь.

Не вопрос.

Мне и тут есть что сказать. Я же готовилась.

— Да думала, бумеранг от Вселенной давно тебя настиг и возмездие свершилось.

— Возмездие? Мне? За что? — и такое искреннее удивление.

Правда, что ли, не в курсе?

Спасибо, конечно, Лере за детективную историю, но официально-то она мне неизвестна.

Фыркнула, выуживая из глубин памяти те мысли и ощущения. Пришло их время:

— Нет, я понимаю, что, с твоей точки зрения, всё то лето было глупостью, не стоящей упоминания, не то, что каких-то переживаний. Конечно, «золотой мальчик» всея Валдая, первый парень на деревне всегда хорош и прав во всем.

Что для тебя были чувства простой наивной серой мышки?

О, вот оно!

Ему стало интересно. Глаза загорелись, прищурились:

— Погоди, Арина, что за глупости?

Так, главное — не пережать и не переборщить с пафосом и театральщиной.

— Вот-вот. Глупости. Знакомая песня. Ты, поди, уже забыл, как веселился со своими друзьями и прочей молодёжью, смеясь над стихами, которые я для тебя написала. Конечно, это же мелочи, глупости… А у вас с Сонечкой все серьезно. Любовь давняя.