Кай из рода красных драконов (СИ)

— Это хорган. Мои кончились, но тут их ещё три штуки! Свеженькие! Давай потратим один?

— Ну, давай, — согласился я, вспоминая, как Шасти в ночном бою у лагеря закрыла воину кровь. Вдруг она и тут сумеет помочь? — Это что-то лечебное?

— Ну, вроде того, — согласилась моя жена. И пояснила: — Хорган — это печать. Его необязательно использовать для закрытия раны, но можно и так.

— А-а, — протянул я, словно стало понятней.

Шасти подошла к Бурке и вдруг отшатнулась. Лежащий у тропинки волк смотрел на неё прямо-таки с человеческим подозрением. А зубки под задранной верхней губой были белые-белые, аж светились во тьме.

— Не сердись, я не обижу тебя, бала-Тенгри, — пролепетала Шасти. — ну, пожалуйста, не сердись! Ведь я поила тебя водой, помнишь?

Бурка фыркнул, но оскал не убрал.

— Печать закроет рану, и ты сможешь идти, — уговаривала его Шасти. — Нам нужно торопиться, бала-Тенгри. Верховный колдун Шудур видел меч, что носит твой друг, Кай. Он снова пошлёт воинов, чтобы забрать меч. Много воинов. Я клянусь небом, что не причиню тебе вреда! Только закрою рану.

Волк зарычал.

— И Эрликом клянусь! — поспешно добавила Шасти.

Бурка шумно вздохнул и спрятал зубы.

Ничего себе, Бурка — в богах разбирается! Или так просто совпало?

Бала-Тенгри? Дитя неба? Кажется, я уже слышал от кого-то из воинов, что так называют диких волков. Неба — это потому, что летают?

Шасти сжала шар хоргана в кулаке и опять прошептала, что-то похожее на «Камай».

В воздухе вспыхнуло, Бурка взвизгнул, но, кажется, больше от страха. Потом неуверенно пошевелил лапой.

— Вставай, бала-Тенгри, — сказала девушка. — Печать хоргана держит даже свежую рану, а у тебя она уже поджила.

Зверь неуверенно поднялся, постоял и вдруг расправил крылья. Я даже и забыл, что они у него есть.

Крылья Бурки всё время болезни были сложены и плотно прижаты к спине.

Верно, удар ножом повредил и мышцы, ведущие к крылу, и зверю больно было расправлять своё пушистое богатство.

Волк захлопал крыльями, встряхнулся. Я подумал вдруг, что если сейчас улетит — то и пусть. Привязался к нему, конечно, но зверь-то дикий, ему свобода нужна. И я не для этого его спас, чтобы он служил мне потом, как собака.

Однако Бурка помахал крыльями и снова сложил их за спиной. Сделал пару шагов, оглянулся на меня: пошли мол? И потрусил вперёд по тропе, оглядываясь и поторапливая нас с Шасти.

Мы отстали, возясь с ним, надо было нагонять собратьев-барсов.

Темнота уже затопила лес, и они должны были остановиться на ночлег. Волков без особой нужды по ночам не гоняли.

Прирученным зверям было не просто трудно без ночного зрения, но ещё и нервно. Ведь когда-то, маленькими волчатами, они прекрасно видели ночью. Вон Бурка даже доволен был, что стемнело. Раньше-то он плёлся за мной, а теперь превратился в вожака.