Кай из рода красных драконов (СИ)

— А меня научишь печати накладывать? — спросил я Шасти.

У неё оставалось ещё два таких же шара, да и колдунов можно будет потом пощипать. С большими мешками.

— Тут и учить нечего, — отозвалась девушка с улыбкой. Она тоже обрадовалась, что зверю полегчало. — Энергия печати заключена в хорган. Вот печать создать — не так просто для новичка. А приложить — особого умения не надо. Ты просто смотришь на рану, видишь её «запечатанной» и произносишь: «Кай — ама».

— А что это значит?

— Это означает: «мать гор даёт оберег».

— Кай — это оберег? — удивился я.

— А ты разве не знаешь? — удивилась Шасти. — Кай — это невидимый дар, который получает тот, кто клянётся именем Тенгри и исполняет клятву.

— Тот, кто исполняет клятвы?

— Да, и Тенгри хранит его за это.

Я задумался. Кай погиб. Неужели он не исполнил какую-то клятву? Или всё это — местные суеверия?

А как же Эрлик, которым клялась Шасти?

То немногое, что я слышал про терия Вердена и его воинов, это как раз про веру. Истэчи говорил мне, что вайгальцы, так называли завоевателей, поклоняются именно богу подземного мира, Эрлику.

— Мне говорили, — начал я осторожно. — Что ваши колдуны молятся вовсе не Тенгри.

Шасти фыркнула.

— Колдуны — никому не молятся. Они богов в грош не ставят. Отец говорил, что боги ослепли, и пришло время меча и молний. Поклонение Эрлику — та религия, что мы просто несём на покорённые земли.

— Значит, колдуны — атеисты? — Вот это новость!

— Кто? — удивилась Шасти."

"— Те, кто верят, что бога нет?

— Я думаю… — она споткнулась в темноте, и я поймал её за локоть. — Думаю, они просто потеряли всякий страх перед богами. Отец не говорил, что Эрлика нет. Он говорил, что Эрлик — очень ленивый бог и просит слишком много крови. А Тенгри — слабый бог, и ему вовсе дела нет до людей. Но Эрлику хотя бы можно принести богатые жертвы, и он обрушит драконов врага. Так и вышло.

— Значит, колдуны думают, что они — хитрее богов?

— Но ведь это мы приносим богам жертвы, чтобы что-то у них выпросить, а не они нам?

Я рассмеялся так громко, что Бурка остановился и посмотрел на меня укоризненно. Ну, или мне так показалось — взошла луна, и глаза волка опасно поблёскивали в темноте.

Мой смех оборвался так же резко, как начался, но Бурка повёл ушами и зарычал.

Похоже, и первую красную карточку он показал не мне!

— Что там? — спросил я. — Засада?

Бурка коротко рыкнул, но встряхнулся и снова пошёл вперёд. Не спеша и вразвалочку.

— Впереди какая-то угроза, — перевёл я. — Но не смертельная. Или не настолько опасная, чтобы от неё бежать.

Я поправил мешок, чтобы он не мешал двигаться, удобнее перехватил меч.

— Держись сзади! — велел я Шасти.

— Я тоже могу биться! — не согласилась она.

Я вспомнил про её молнии и кивнул:

— Ну, бейся. Только держись сзади.