Кай из рода красных драконов (СИ)

Крылатого волка мы могли взять с собой только одного. Второй — волчица Луна — принадлежала Ойгону. И чужаков она терпеть не захотела.

Истэчи был уже обучен полёту на крылатом звере. Обычно волки позволяют садиться на свою спину «безлошадным» мальчишкам.

А вот Луна заартачилась. Забилась в убежище и выходить не хотела, хоть Ойгон и звал её ласково, и сушёное мясо показывал.

Ойгон повздыхал-повздыхал и полез доставать волчицу.

Начал ругать нижнего бога: хитрая зверюга забилась в щель под камнями, только морда торчала. Контуженый брат никак не мог её ухватить.

Я тоже залез в убежище, лёг на пузо и протянул руку, чтобы поймать Луну за ошейник.

— Выходи, саботажница! — рассердился я. — Как мы будем биться с одним волком? Колдун нас на колбасу пустит!

Волчица в ответ оскалила зубы и зарычала. Хотела, наверное, колбаски из человечины.

Ойгон дотянулся-таки, ухватил её сам, но зверюга упёрлась всеми четырьмя лапами, не желая слушаться хозяина.

И тут я услышал странный, очень низкий и пугающий звук. Просто мороз пробежал по коже.

Волчица дёрнулась, словно от удара, завизжала, а потом вдруг кинулась ко мне и начала лизать руку, которую чуть не прокусила.

"Я непонимающе покосился на Ойгона. Тот только плечами пожал: мол, тоже такого раньше не слышал. И кивнул на Бурку.

В убежище кроме нас с Ойгоном, волчицы и Бурки никого не было. Неужели мой зверь мог так страшно рычать: низко, почти на инфразвуке?

Я хмыкнул, взял испуганную волчицу за ошейник, вывел из убежища и велел Истэчи сесть на неё.

Луна нервничала, но подчинилась, и нападать на нас больше не пыталась.

— А ты — как полетишь? — спросил меня Ойгон.

Пришлось рассмеяться:

— А я пока на своих двоих буду биться. Сажать меня на волка — только Тенгри смешить. Я и на лошади-то сидеть не умею.

— На ком? — удивился Ойгон.

Я отмахнулся. А сам подумал: неужели лошадей в этом мире нет? Надо же, как интересно сложилось. Вроде бы столько похожего, а самого простого и не додали. А почему?

Но размышлять было некогда.

Мы замаскировали вход в убежище, где затаились Ойгон и Бурка, и пешком двинулись в сторону пропасти, куда шаман велел выкинуть чёрный колдунский «глаз».

Это было недалеко, и мои спутники всё ускоряли шаг, пока, подгоняемые адреналином, не понеслись по камням сломя голову.

Волки бежали следом.

Вот так я понял, что ещё один наш козырь — в скорости.

И я, и Темир, и Истэчи — были совсем молодыми парнями, лёгкими на ногу. И мы неутомимо скакали по каменистому дну оврага, словно архары по горному склону. Почти не глядя под ноги и не снижая темпа, когда нужно было перемахнуть через камень или ручей.

Ойгон не поспел бы за нами и здоровый. Даже волки с рыси перешли на галоп.