Камея из Ватикана

– А в тот вечер они были задернуты! – вставила Тонечка.

Она тоже слушала – с восторгом. Глаза у нее горели. Сценарист в голове исписал уже половину свитка, перо так и скрипело, брызгали чернила!..

– Потом дядя стал советником посольства Италии, – продолжал Федор Петрович как ни в чем не бывало. – И они переехали в Рим. Дядя работал в группе Громыко, был такой министр иностранных дел, очень прогрессивный мужик. Он все время хотел наладить отношения с Ватиканом, Брежнева уговаривал. Брежнев – это…

– Мы знаем, кто такой Брежнев! – опять перебила Саша.

– Посольская резиденция была на Виа делла Кончилиационе, а моя школа совсем рядом.

Я ходил через парк Адриана, мимо Замка Святого Ангела.

Вся компания смотрела на него затаив дыхание. Даже маленькая собака на коленях у Родиона не отводила от рассказчика блестящих янтарных глаз.

– Дядя и тетя забрали меня к себе, когда… Ну, то есть я и так почти все время проводил у них, но…

Он вдруг покраснел – тяжело, до лба, до светлых волос. Кажется, кожа под волосами покраснела тоже. Набрякли щеки, обозначились морщины под глазами и у рта, и сразу стало ясно, что не так он и молод, этот самый Федор Петрович Батюшков.

"

"– Да что случилось-то? – спросила Тонечка, стараясь ему помочь. – Вы стали малолетним преступником?..

Он посмотрел на свою тетю, которая, кажется, присутствовала при их беседе. Портреты были по-прежнему разложены на столе.

– Я стал бомжем, – сказал Федор Петрович решительно. – Бомжевал по полной программе, наверное, с год. Потом меня разыскал дядя и забрал к себе.

– Что значит – бомжевал? – спросила Тонечка. – Это как?

– Это очень просто. Мать отправила меня в интернат, как только я ей надоел.

А надоел довольно быстро. Я сбежал, конечно. Меня поймали и вернули в интернат. Я опять сбежал, меня опять поймали и перевели в другой, в специнтернат для детей с… психическими отклонениями. Оттуда сбежать было почти невозможно, там охрана, вертухаи, как на зоне. Но я сбежал.

– Господи боже мой, – пробормотала Тонечка.

– А я тоже из интерната, – встрял Родион бодро. – Вернее, из детдома!.. Я там десять лет прожил и ни разу не убегал, почти! А потом меня нашли. И вас тоже нашли, да?.

.

– Дядя как-то нашел, – сказал Федор Петрович. – Кстати сказать, я до сих пор не знаю, как ему это удалось. Постой, что ты говоришь? Ты рос в детском доме?

Родион кивнул:

– Ну да. Мама умерла, а папа меня потерял, он тогда в Ливии служил военным советником, да, Тоня?

Тонечка кивнула.

– А потом он стал меня искать, и они с моим дядей, у меня тоже есть дядя Кондрат…

– Родион, давай мы свои семейные истории в другой раз поведаем, а?

Родион пожал плечами, подхватил свою собаку и поцеловал в морду.