Камея из Ватикана

На лбу у нее была кое-как прилеплена толстая марлевая нашлепка, куртка вся в ржавых пятнах крови, на плечах бурая, давно не стиранная церковная косынка. Прямо сразу видно – гранит, бетон, как закалялась сталь, а не женщина!..

Тонечка засмеялась.

– Ты надо мной смеешься? – осведомилась Саша. Та покивала.

Подкатил отец Илларион на «уазике». Обе дамы, поддерживая друг друга, заковыляли в его сторону.

– Я все прикидывала, какая у него машина, – в ухо Тонечке тихонько проговорила Саша. – А оказывается «Патриот»!

– Я ставила на «Ниву», – так же тихонько ответила Тонечка.

Они взобрались на заднее сиденье, «уазик» бодро развернулся и поехал, подпрыгивая на выбоинах.

– Отец Илларион, – Тонечка схватилась за ручку, чтоб не так бросало, – а вы Лидию Ивановну знали? Которая на Заречной улице жила?"

"– Не очень знаю-то, – признался священник. – Она в храм почти не ходит, только по большим праздникам. На Пасху, на Рождество да на Троицу. Со мной не заговаривает, и я себя не навязывал. Если б понадобился я ей, сама бы подошла.

– И родственников ее никогда не видели?

Отец Илларион выкрутил руль и посигналил мальчишке на велосипеде.

– Родственников не видел. Хотя Валюша рассказывала, что Лидия Ивановна письма будто бы писала. По старинке, на бумаге, в конверт вкладывала и отправляла. И вроде даже переводы ей приходили!.. Валюша, она такая, поговорить любит.

– Нам бы родственников найти, – сказала Тонечка. – Нехорошо как-то, не по-людски. Человек умер, а родные не знают.

– Господи Иисусе, – вдруг изумился священник. – Лидия Ивановна скончалась? А я и не знал.

– Где найти эту Валюшу, батюшка?

– На почте служит. Вот беда-то, я не знал про Лидию Ивановну…

Продолжая сокрушаться, он высадил их возле Сашиного дома и уехал.

Тонечка рвалась «помогать и ухаживать», Саша отказалась – ласково, но твердо.

– Ты иди к Родиону, – сказала она. – А я полежу, приму душ, вечером увидимся.

– Точно сама справишься? – на всякий случай уточнила Тонечка, и Саша уверила, что справится.

Едва войдя в дом, Тонечка поняла, что мальчишка не обедал, никаких уроков не слушал и домашнее задание не делал.

Два несъеденных бутерброда лежали на тарелке рядом с чашкой остывшего чая. Тетради и учебники – аккуратными стопками, как и были Тонечкой сложены.

Она оглянулась, вздохнула и посмотрела на дверь еще раз.

Вариантов два.

Первый: сейчас она, как фурия, врывается в его собственный личный рай, где он рисует, позабыв обо всем на свете.