Камея из Ватикана

…Кто такая эта Наталья Сергеевна Батюшкова? Племянница, о которой говорил пузатый майор Мурзин? Или посторонняя женщина, которую старая княгиня почему-то считала нужным поддерживать? А если посторонняя, где все же искать родственников?

Просить помощи у мужа Тонечка ни за что не станет, он рассердится, будет ее пилить! И повторять, что сто раз велел ей ни во что не ввязываться, и вообще лучше б сценарий писала!

Она добежала до будки сапожника, который уже не тянул дратву, а неподвижно сидел на низкой табуретке, уставившись в мелкую сетку дождя.

Тонечка пробежала было мимо.

Сапожник в таком городе, как Дождев, должен знать не только всех жителей и их детей, но также собак, кошек и кур!..

…Ох, и влетит ей от мужа, если он узнает! И мама не одобрит…

Она повернулась и перебежала пустынную улицу.

– Добрый день.

Сапожник поднял на нее глаза.

– Здравствуй, красавица. Туфэлка паламалась, рэмонт понадобилась?

Тонечка вдруг растерялась, и сапожник заметил ее растерянность.

– Э, твой туфэлка дядя Арсэн поправит! Дядя Арсэн сапог поправыт может, батинок заплатка пасадить, туфэлка тонкий работа, прыятный!.

– У моего сына, – заговорила Тонечка очень уверенным голосом, – как раз ботинки прохудились! И кроссовки порвались! Сделаете?

– Вай мэ, – покачал головой сапожник. – Адним разом парвалась? Басиком пашел?

– Я тогда завтра принесу, – продолжала Тонечка по-прежнему очень-очень уверенно, – или даже сегодня. Сбегаю домой и принесу.

Тут она сообразила, что и ботинки, и кроссовки у Родиона совершенно целые и новые, и нужно будет что-нибудь придумать, чтоб они порвались.

Сапожник посмотрел на нее, усмехнулся и полез в карман засаленной телогрейки.

Тонечка топталась перед ним.

– Ты хароший жэнсчина, – наконец изрек он и помахал заскорузлой лапищей перед носом, разгоняя желтый махорочный дым, повисший в водяной пыли. – Ты… – он поискал слово, – жалкий жэнсина! Жалеешь людей. Ныкто ныкаво нэ жалеет, а ты жалеешь!

– Нет, правда, – пробормотала Тонечка. – Нужно починить.

– Нужно чиныть, неси, буду чиныть! А нэ нужно, не нэси, дочка!

– Я помочь вам хотела.

– Вай мэ, так памаги! Разве тэпэрь и памагать стыдно, э?.

Тонечка торопливо полезла в кошелек, достала три бумажки и протянула.

– Много, – сказал сапожник. – Нэ вазьму столько.

– А вы мне расскажите, – попросила Тонечка.

Сапожник засмеялся и заперхал:

– Чэво рассказать, дочка? Сказку?

– Вы давно здесь работаете?

Сапожник задрал вверх сивую башку и начал загибать пальцы на одной руке. Губы у него шевелились. Он сосчитал все пальцы, переложил папиросу и принялся считать на другой руке. Досчитал до конца, опять переложил и двинулся дальше.