Камея из Ватикана

Вы подождете меня пять минут, я соберусь?

– Вы поедете с нами? – живо спросила Тонечка.

– У меня нет машины, можно выбраться только на лодке, а это… не слишком удобно. Подождете?

– Да, – резко сказала Саша. – Только недолго.

Он кивнул, принимая и ее тон, и ее условия.

Поднялся и вышел. Щелкнул замок на железной двери.

– Никакой он не сторож, – сказала Саша Тонечке на ухо.

– И не сумасшедший, – поддержала Тонечка.

– А зачем он тогда здесь торчит, в этой сторожке?

– И откуда он вернулся?

И они посмотрели друг на друга.

Хлопнула дверь, хозяин появился на пороге.

В руке у него был рюкзак, через плечо перекинут портплед. Он погасил свет, запер дверь в сторожку на замок, и они вышли к Сашиной расхристанной машине.

– Еще раз прошу меня извинить, – сказал Федор Петрович, завидев распахнутые двери.

Он забрался на заднее сиденье и молчал всю дорогу до Дождева. Саша с Тонечкой тоже почти не разговаривали – они как-то разом изнемогли, словно от сильных переживаний.

Когда они въехали в спящий городишко, Тонечка сказала, глядя в окно:

– Я дам вам ключ от дома Лидии Ивановны. Он у меня остался.

На Заречной улице горел один-единственный фонарь, а под ним маячила смутная фигура.

– Господи, – пробормотала Тонечка испуганно. – Саш, останови! Это же Родион, да?!

– Видите, что вы наделали? – спросила Саша у мужика. – Парня перепугали!

«Мерседес» еще не остановился, а Тонечка уже выскочила и помчалась.

– Родька!.. Родион!

– Тоня, где ты была?! Где ты была, я тебя спрашиваю?!

Они сошлись под самым фонарем, и мальчишка бросился ей на шею. Под курткой у него билась собака Буська. Он прижимал ее к себе одной рукой, а другой обнимал Тонечку.

– Я думал, ты пропала! Я звонил, звонил! Тоня! Где ты была?

– Ты мой хороший, – повторяла Тонечка, осыпая его поцелуями. – Ты мой маленький! Нас заперли на участке, а телефон не работает! Я тебе тоже звонила, Родька!..

Федор Петрович вздохнул так, что «Мерседес» качнулся, и протянул:

– Да-а уж.

И выбрался из машины."

"– Ты давно тут стоишь? – продолжала спрашивать Тонечка. – Господи, ты замерз совсем!

– Как стемнело, – торопливо рассказывал Родион. – Я все рисовал, а потом понял, что уже поздно! И стал тебе звонить, а у тебя телефон не отвечает.

Я к Саше сбегал, там тоже никого. Папе я решил ничего не говорить!

– Правильно ты решил.

– Мы с Буськой к магазину тоже сбегали, а потом еще… туда. Где полиция.

– Зачем?!

Ну как он мог объяснить – зачем.

Он так перепугался, когда понял, что ее нет, испытал такой ужас – вдруг она тоже исчезла навсегда, как его мать!.. Ему было семь лет, когда мать пропала, а потом оказалось, что она умерла. Он помнил этот момент. Вот к нему наклоняется чье-то лицо, и губы произносят: «Твоя мама умерла».