Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон!

Может, это комната прислуги? Хорошее же у нее отношение к бывшему мужу. Могла бы поселить в месте получше и кофе предложить: не чужие все-таки люди.

Голова без кофе отчаянно отказывалась соображать.

Выйдя в коридор, я огляделся.

—  Что за…

Голые стены, кое-где сохранившиеся куски обоев. Ни мебели, ни картин, ни канделябров, черные пятна сырости на желтоватом от времени потолке.

Вниз вела лестница, довольно крепкая на вид, а вот перила в одном месте были сломаны.

Пройдя вперед по коридору, я заглянул в несколько комнат на втором этаже. Пусто. В смысле — вообще.

Обшарпанные стены, запах запустения, кое-где — выбитые окна, закрытые полотнами ткани.

Впрочем, везде было чисто, как будто кто-то изо всех сил старался привести эту нищенскую обстановку в какой-никакой порядок.

Дверь одной из комнат была заперта, во второй обнаружились тюфяки, набитые сеном, маленькие, явно предназначенные для детей. Они были сложены аккуратной стопкой у стены. Мне почудился запах Ивари, пряный, острый. Такой, который от нее исходит сейчас.

Закрывая дверь, я нахмурился и едва не споткнулся о… кого-то.

Моргнул.

Рядом стоял белобрысый крохотный мальчик, одетый в одни только серые штаны.

Одна его рука выглядела как кожистое зеленое крыло и свисала до самого пола, вторая ковыряла завязки штанов.

Дракон?.. Нет, с драконами неприятностей вроде неполного обращения не случается. Видимо, виверна. Такие встречались среди неблагих, они были, на мой взгляд, самыми жалкими из всех: полулюди-полузвери, глуповатые и несдержанные. Сам я встречался с уже взрослыми вивернами всего пару раз: один раз забулдыга-виверна пытался утащить у меня кошелек, второй — просил пару монет на выпивку.

Ничего другого от неблагих ждать, впрочем, не приходилось. Даже интеллектом они не дотягивали до обычных людей, что уж говорить, например, об умении себя контролировать или использовать магию. Если в драконах магия циркулировала просто и естественно, мы из нее состояли, то в неблагих она была как будто лишней деталью и вырывалась наружу в уродливых формах: дополнительных частях тела, вроде рогов и звероподобных крыльев, или просто в форме дара, который невозможно контролировать.

Неблагие были опасны для окружающих и для самих себя, уровень преступности среди них был колоссальным, почти девяносто девять процентов.

Воровство, дебоши, разбой — перечислять можно было бесконечно. За ними следовало наблюдать и держать ухо востро, чем корона и занималась, создавая специальные приюты и ставя каждого неблагого на учет, вешая на них бирки.

Одно время я сам этим занимался: отлавливал тех, кто прячется от надзора и притворяется обычным.

И все-таки неблагие не были виноваты в том, какими родились."

"Мальчик смотрел на меня исподлобья.