Конклав

Проходя мимо, я провел ладонью по щеке сестры. Бэнкс широко улыбалась, радуясь за меня. Мэдс жевал ее щеку своими беззубыми деснами, издавая милые звуки и все такое.

Внезапно воздух пронзил громкий крик, завершившийся всхлипом. Послышался мужской голос, затем наставления Алекс:

– Я с тобой!

Не теряя ни секунды, я ворвался в палату. Мое сердце норовило выпрыгнуть из груди. Я никогда не слышал, чтобы Уинтер так кричала. Господи. Такие звуки – это нормально?

Подбежав к кровати, на которой она лежала, помог Алекс поддержать ее, пока доктор руководил потугами.

– Шесть, семь, восемь… – продолжила отсчет медсестра.

– Детка, – прошептал я, поцеловав Уинтер.

– Дэймон, – поняв, что я рядом, всхлипнула она.

– Девять, десять.

Уинтер выдохнула и опять жадно втянула воздух.

– Я боялась, что ты не успеешь. У меня воды отошли, когда мы ходили по магазинам. Он так торопится родиться.

– Я была с ней, – уточнила Алекс.

Крепче обняв Уинтер, я поцеловал ее лоб, щеки, губы, чтобы она чувствовала мою близость.

– Спасибо, – поблагодарил я Алекс.

Уинтер вздрогнула. Изучая ее лицо, заметил, как она прикусила губу, а в уголках ее глаз скопились слезы.

В мгновение ока я словно вернулся в прошлое, в тот домик на дереве. Пальцы восьмилетней девочки вновь грозили выскользнуть из моих, и я ничем не мог ей помочь.

– Почему она плачет? – рявкнул я на врача.

– Потому что мне больно, мать твою! – выкрикнула Уинтер вместо него.

– Ну, так дайте ей что-нибудь!

– Уже поздно, – пробубнил мужчина из-под маски, после чего выглянул из-за ее ног. – К тому же вы хотели родить естественным путем, верно?

– Черт, зачем? – выпалил я, посмотрев на Уинтер так, будто у нее выросли две лишние головы. – Мы это не обсуждали.

Она зарычала, опершись на локти."

"– Ладно, глубокий вдох и тужимся! – скомандовал доктор. – Раз, два, три, четыре…

– А-а-а-а-а! – процедила Уинтер сквозь зубы. Все ее тело напряглось. Несмотря на желание понаблюдать за процессом, я не хотел от нее отходить.

– Пять, шесть, семь…

Кожа Уинтер раскраснелась, над бровями выступили капли пота.

– Восемь, девять…

Ее лицо исказилось, по щеке скатилась слеза. Она тихо вскрикнула. Не в силах отвести от нее глаз, я сжал кулаки. Господи, твою мать. Почему Уинтер отказалась от вполне легальных наркотиков, черт возьми?

– Хорошо, головка вышла! – сообщил нам врач.

Воздух покинул мои легкие, желудок сделал сальто. Когда я двинулся в сторону, чтобы посмотреть, она потянула меня обратно.

– Не бросай меня.

Нагнувшись, поцеловал ее, однако не смог сдержаться и засмеялся.

Не знаю, почему на меня накатило такое потрясающее чувство, чем бы оно ни было.

– Готова поспорить, это мальчик, – сказала Уинтер, глубоко дыша.