Контракт на невинность

Он кажется мне сильнее, чем обычно, и я вскрикиваю. Потом послушно ложусь, понимая, что сидя я не выдержу такого и согнусь, не дай бог так, что переломаю ребенка… хотя, не уверена, что это возможно.

Зато, когда Камиль поднимает мне подол платья, и оттягивает мне нижнее белье, заглянув между ног, мне хочется вопить уже от возмущения.

— Камиль!!!

— Слушай, что я там не видел? Вдруг ты уже рожаешь. Надо убедиться, — хмыкает Камиль. Он сидит, зажав телефон между плечом и ухом, и внезапно произносит, видимо, дозвонившись до собеседника, — слыш, Зайцев, мы к тебе едем. Готовь там все. Нет, я не подожду, мать твою. Ей уже заметно больно.

Я сильно нервничаю, чувствуя себя растерянной и испуганной, но, глядя на лицо Камиля, я понимаю, что и ему далеко не все равно. Он тоже беспокоится за меня. Черт. За то время, пока мы с ним вместе, я, похоже, научилась угадывать любые оттенки его эмоций, которые он не сильно любил показывать. Не знаю даже, как я их не замечала раньше.

Камиль откладывает телефон в сторону, а потом роется где-то сбоку двери.

— Прости, цып, — произносит внезапно он. Я хочу спросить, почему так пахнет спиртом, за что он извиняется и зачем он сейчас натянул на руки стерильные перчатки, как этот ужасный человек задирает мне в очередной раз подол платья, а потом просто пихает мне руку между ног… внутрь… черт тебя подери, Камиль. Это дико больно.

Мои глаза становятся размерами с блюдце, пока я пытаюсь не заорать. Зато лицо Камиля идеально спокойное и сосредоточенное, словно он занимается чем-то абсолютно рутинным, а не проникновением в меня впервые за последние месяцы. Ну, хоть так…

— Ну, я надеюсь, что мы успеем, цыпа, — я могу вздохнуть полной грудью, только когда он вытаскивает свою руку из меня, и, сдернув перчатку, запихивает ее в мусор, — потому что родишь ты, по всей видимости, скоро.

— Я тебе это припомню. Клянусь, — шепотом обещаю я, и впервые вижу ухмылку в ответ.

***Когда мы въезжаем на территорию больницы, я уже выдираю на себе волосы от боли. Только и могу, что лежать, уткнувшись лицом Камилю в колени и дышать громко, как паровоз, а все, что меня успокаивает — рука Камиля, которая гладит меня по волосам и по спине.

Он осторожно поднимает меня на руки и несет ко входу. Я кусаю губы, глядя на лицо человека, который станет не просто моим мужем, а уже отцом нашего общего ребенка. Это так странно. Всего-то около года назад я смотрела на него со страхом, не понимая, как кто-то может встречаться с ним, не испытывая беспокойство за свою жизнь.

Новая волна боли затапливает меня, и я обессиленно закрываю глаза — меня даже на крики не хватает.

— Так-так-так, — тараторит Зайцев, встретив нас в больнице, — быстренько ее переодеваем и на креслице, посмотрю, сколько там раскрытие. Давай-ка потерпи еще и не рожай.