Контракт на невинность

Я достаю телефон, чтобы позвонить в полицию, или, на крайний случай — родителям Вали, которые смогут ей вправить мозги. Но неожиданно на экране загорается входящий звонок. “Ляля”. Сестра звонит.

— Да, Ляль? — поднимаю я трубку.

— Ев, — голос сестры в трубке кажется совершенно пустым и уставшим, — папа…он… он в больнице. Забрали на скорой.

Она начинает плакать. Тихо и растерянно, а я закрываю глаза, покачиваясь на ледяном ветру, как деревце. Все настолько неожиданно, что я даже забываю о подруге.

— Что случилось?

Я отвратительный человек, но мне хочется услышать что-нибудь страшное и неотвратимое. Например “он выпал из окна”. Или “допился до инфаркта”. “В реанимации”. К сожалению, мне двадцать лет, а Ляле всего двенадцать, и она очень любит отца, несмотря ни на что. Поэтому я постараюсь не выдать свои эмоции.

— Его увезли с аппендицитом, — неуверенно произносит сестра, — кажется, так. Что-то в животе лопнуло. Только в больнице ему сделали анализы и нашли гепатит.

— Догулялся, — цежу сквозь зубы я.

— Да, — соглашается сестра, — сказали, что надо лечить. Или… умрет. Но у нас нет таких денег.

— И сколько? — усталость наваливается мне на плечи. Опять речь о деньгах.

— Ну… — сестра заминается, — что-то около четырехсот тысяч.

И снова начинает плакать.

Люди обходят меня, недовольно косясь, пока я растерянно смотрю в пространство. Откуда у меня такие деньги?

От отца я уже устала. Все хорошее, что я помню о нем — это короткий отрезок времени из детства, где папа еще адекватный и добрый. Он гулял с нами, водил в зоопарк и на аттракционы, и выпивал только по праздникам с друзьями. Потом от нас ушла мама, и… что-то в нем сломалось. Навсегда. Неотвратимо, без возможности починить.

Сначала он просто чаще начал выпивать, а спустя какой-то год не гнушался забирать меня из школы пьяным. Визиты службы опеки, бесконечные реабилитации, редкие просветы — вот из чего состояло мое и Ляли детство.

Я медленно опускаюсь на корточки, забыв про телефон и обхватываю голову руками. Несмотря ни на что, я не могу плюнуть на отца. Я убеждаю себя, что, если отец умрет — Лялю отправят в детдом. Мне ее не доверят — я всего лишь студентка и плевать всем, что я уже давно работаю и кормлю сестру сама.

Именно это главная причина, почему я должна его спасти. Не из-за того, что внутри еще немного теплится огонек любви к человеку из прошлого. Просто из-за Ляли. И только.

Эпизод 2

Валю я встречаю спустя три дня. Она выходит возле института из черной “БМВ”, и, поправив на себе пушистую шубку, замирает, заметив меня. Потом бордовые губы расплываются в улыбке.

— Приветик, — щебечет она, подскакивая ко мне, а я в шоке рассматриваю подругу. Этих вещей у нее не было. Они слишком дорогие для обычной студентки. Она вся преобразилась.