Корсар

Часть матросов во главе с боцманом была старая, голландцы и англичане, с радостью согласившиеся податься в корсары, остальных набрал из местных. Зато все морские пехотинцы были русскими. И еще мне прислали на практику десять гардемаринов из Московской школы математических и навигацких наук, основанной царем четыре года назад. Гардемарины за два года в нижней школе научились читать, писать, считать и основам геометрии и тригонометрии. Тех, кто оказался слишком туп, после нижней школы отправили служить солдатами, матросами и даже токарями или плотниками, а остальные были переведены в верхнюю школу, где два года потратили на немецкий язык, математику и морские, артиллерийские и инженерные науки. В сопроводительном письме от начальника школы Якова Брюса мне разрешалось использовать гардемаринов по собственному усмотрению, но чтобы получили навыки, нужные для дальнейшей службы царю и отечеству. Затем их опять вернут в школу на доучивание, согласно проявленным способностям во время практики. Я должен буду написать что-то типа характеристики, кто в чем проявил себя с лучшей стороны, а в чем с худшей. Тех, кто окажется умен и сообразителен, отправят учиться заграницу. Остальные получат низший офицерский чин и пойдут служить в армию или на флот или станут чиновниками.

С гардемаринами получил я письмо и от Александра Меньшикова. После перечня указаний по заготовке провианта для армии и прочих дел, связанных с управлением Нарвы, он приписал, что в прошлом году два русских торговых судна захватили французские пираты и, несмотря на старания наших дипломатов, так и не вернули, ссылаясь на то, что суда шли из Архангельска в Англию и везли товары, которые могут быть использованы в военных целях — мачтовый лес, канаты, смолу, пеньку, и что царь в разговоре с фаворитом обронил, что будет рад, если кто-нибудь из наших захватит пару французских судов, идущих в шведские порты. В ответном письме я поблагодарил за эту ценную информацию."

"Правда, сперва я занялся своими делами. Нагрузив шхуну мачтовым лесом, пенькой, смолой и дегтем, так востребованными английскими кораблестроителями, отправился в Лондон. Кстати, с прошлого года все эти товары и пушнину разрешалось вывозить только из Санкт-Петербурга. Царь таким способом завлекал иностранных купцов в новый порт. Поскольку контролировать это в Нарве должен был я, никто не заметил нарушение.

Выйдя из Финского залива, я почувствовал, как соскучился по морю. И погода была не ахти — холодный, пронизывающий северо-восточный ветер при крутой, хоть и не высокой, волне — а меня все равно колбасило от восторга.