Кошка, живущая на крыше

В активе скорее всего сотряс, потому что все еще периодически мутит, и после получаса интесивного шага одышка зверская. И ребра болят при вдохе. А это означает ушиб, трещину, да все, что угодно. В активе измученная нежная кошечка, упрямо бредущая за ним и ни разу не занывшая и не пожаловавшаяся на боль, усталость или сломанный ноготь. И не задающая неуместных вопросов, терпеливо ждущая, когда он сам все расскажет.

Она заслуживает того, чтоб знать правду, о том, что  он - дурак самоуверенный. Что она доверилась не тому человеку.

Пока он размышлял, Кошка неожиданно подползла к нему ближе и, стоя на коленях, потянулась обнять. И обняла. Сама. И уткнулась в его шею мокрой щекой, тихо всхлипнув. Как ребенок маленький, ищущий утешения у взрослого. Старшего. Опытного.

И Вит замер. Столько сразу нахлынуло. И нежность, и паника, и заболело все внутри так приятно-приятно, отдаваясь в сердце теплой волной. Это память тела,  тактильные воспоминания, как обнимал он эту неуступчивую царапучую кошку совсем недавно, как правильно и легко ощущалась ее тонкая талия в его руках, как целовал ее, мягую, нежную, растерянную...

Как это было первый раз у них.

На эмоциях, на адреналине, на кайфе. Завела ведь она его тогда, с ума свела. Если б знала, сколько раз он вот так вот лежал у себя в комнате, прислушиваясь к ее тихим шагам за стеной, разговорам с собакой, мягкому мурлыканью в такт песне. И те разы, когда он умудрялся удержать руки на месте, можно по пальцам пересчитать. Одной руки. А в основном... И стыдно потом, как пацану - подростку. И сладко. Никогда так не заводил никто, никто так не мучил.

А уж когда наяву, когда даже через стену понял, что заводится она, что делает все так, как он говорит, как он хочет... Переклинило. Просто переклинило. Он ведь тогда не придумывал ничего, не планировал. Просто понял, что вот сейчас, вот в этот момент... Она не сможет отказать. Просто не сможет.

Поэтому, когда она встрепенулась и испуганным котенком понеслась прочь, он просто сделал то, что любой другой на его месте сделал.

Догнал. И утащил к себе.

И любил  весь день и всю ночь, жадно и ласково. С восторгом ощущая, как прогибается в его руках тонкое тело, как откликается, какие губы у нее сладкие, как она шепчет, стонет, кричит. Какая она растерянная и в то же время страстная. Как она отвечает, с готовностью, с нежностью. Кошка, и в самом деле, кошка, жаждущая ласки, любви, изголодавшаяся, податливая и мягкая.

И с царапками. И с характером.

Убежала тогда утром, зашипев. Наговорила гадостей.

Да он и сам хорош. Признаться, обалдел, когда она стала ерунду какую-то говорить про то, что они разные, что ей нужен кто посолиднее, побогаче. После такой ночи это было словно плевок в душу, вот реально.

Он смотрел на нее и не мог поверить, что она это все реально.