Краденое счастье

– Я думала, Гена отложит ужин до вашего прихода, – говорила женщина, мягко улыбаясь, – но он сказал, что вы не будете. Но если хотите, я с огромным удовольствием вас покормлю.

Зиганшин покачал головой, думая, как противостоять такому напористому гостеприимству.

– Мне тяжело думать, что вы уйдете и не попробуете моих фирменных огурцов, – вздохнула женщина, – но уж варенье вы просто обязаны отведать! Вот, пожалуйста, здесь вишневое. Берите, не бойтесь, оно без косточек, по старинному рецепту. Уверяю вас, вы не скоро забудете этот вкус! А я сейчас принесу еще клубничного!

– Ни в коем случае! – вскричал Зиганшин.

– Уверяю вас… – пропела женщина и с неожиданным для своей полноты проворством исчезла, чтобы через несколько секунд появиться снова, с хрустальной вазой на длинной тонкой ноге. Варенье выглядело аппетитно: ягодка к ягодке и прозрачный сироп, а не то месиво, что получается у большинства хозяек, но как бы то ни было, он должен помнить, что пришел не с добрыми вестями и не имеет права преломить хлеб с Зыряновыми.

Он умоляюще посмотрел на Геннадия Анатольевича.

– Дорогая, у нас деловой разговор, – робко пискнул тот.

– Так разве я мешаю?

Только отчаянный храбрец способен ответить правду на подобный вопрос жены…

Мстислав Юрьевич понял, что время потрачено зря. В присутствии этой специалистки по варенью Зырянов ничего не скажет, а выгонять ее – тоже не вариант. Геннадий Анатольевич будет злиться, предвкушая неминуемый скандал, который начнется, как только за Зиганшиным захлопнется дверь, и все равно ничего не скажет.

– Что же вы ничего не кушаете? – женщина посмотрела на него с таким умильным видом, что Мстислав Юрьевич захотел немедленно посадить ее в обезьянник.

– Машенька, может быть, ты займешься своими делами, а мы тут сами…

– Ну что ты говоришь такое? Что о нас подумает гость?

«Гость уже думает, что простота хуже воровства», – усмехнулся Зиганшин, прикидывая, как бы так повести беседу, чтобы время не пропало совсем уж зря.

Говорила преимущественно Машенька, и по тому, как уверенно она описывала душевное состояние Зырянова в момент исчезновения первой жены, Мстислав Юрьевич заподозрил неладное. Лишь когда выяснилось, что в девяносто третьем году Машенька еще мирно ходила в школу в городе Севастополе, он решил отставить версию о ее причастности.

Наконец, продираясь сквозь охи-вздохи и бесконечное потчевание вареньем, удалось выяснить вот что: Полина Зырянова никакого отношения к медицине не имела. Окончив наряду с общеобразовательной художественную школу, она поступила в Aкадемию художеств, где делала большие успехи.