Краденое счастье

Зиганшин предполагал, что такая благополучная дама не захочет лишний раз вспоминать о своем прошлом, и более чем вероятно, что ни члены семьи, ни сослуживцы не знают о ее судимости, поэтому, если он хочет что-то узнать, действовать следует со всей возможной деликатностью.

Идти к Елене Сергеевне домой – не вариант ни разу, а вот на работе, где у нее, как у директора, есть свой отдельный кабинет, может быть, и удастся наладить контакт.

Магазин располагался в бывшей советской стандартной «стекляшке», унылой двухэтажной коробке серого кирпича с плоской крышей и окнами-витринами.

Зайдя внутрь и пошатавшись по торговому залу, Зиганшин решил, что директор Елена Сергеевна неплохой. Хоть супермаркет предназначался для людей небогатых, в зале не чувствовалось налета уныния и нищеты, как часто бывает в подобных магазинах. Все чистенько, бодренько и даже позитивно.

У расставлявшей товар симпатичной девушки в очень хорошенькой форменной шапочке он спросил, как найти Елену Сергеевну, и после небольшого колебания был препровожден в узкую, но светлую комнатку на втором этаже.

Брянцева оказалась типичной бизнес-бабой, с внушительными формами и незыблемой прической в стиле Маргарет Тэтчер.

Под ее взглядом Зиганшин слегка оробел и, сев на указанное место напротив Елены Сергеевны, не сразу смог подобрать слова.

– Слушаю вас! – сказала Брянцева с нажимом.

– Простите, что беспокою, – начал Мстислав Юрьевич, – речь пойдет об одном трудном для вас воспоминании… Сразу хочу предупредить: вы вправе отказаться от разговора, и если сейчас прогоните меня, это не будет иметь для вас никаких последствий. Но…

– Да переходите уже к делу!

– Аня Лисовец.

Елена Сергеевна вдруг поникла, и Зиганшину стало стыдно, что он нарушил покой этой наверняка положительной женщины.

– Извините, – тихо сказал он, – я бы не пришел, не будь в этом крайней необходимости.

Собеседница взяла со стола ручку и стала бесцельно вертеть ее в пальцах. Зиганшин невольно обратил внимание на изящную форму кистей и безупречный маникюр Елены Сергеевны.

– Прошло тридцать шесть лет, – сказала Брянцева глухо, – какая может быть необходимость вспоминать это теперь?"

"– Появились новые обстоятельства, которые заставили нас усомниться в результатах расследования. Скажите, вы действительно… – Зиганшин проглотил слово «убили», – сделали то, за что вас осудили?

Елена Сергеевна кивнула:

– Что толку отпираться теперь? Дуры злые были, малолетние, вот и натворили.

– Еще раз прошу прощения, но не могли бы вы вспомнить еще раз, как все было? Понимаю, что это тяжело, но может оказаться ключом к раскрытию тяжкого преступления.

Елена Сергеевна покачала головой, встала, выглянула в коридор и, плотно притворив дверь, приступила к рассказу.