Краденое счастье

Усталость мгновенно прошла, и Фрида, удивляясь своей смелости, положила руку Зиганшину на плечо.

– Уверена, что вы примете правильное решение, – сказала она.

Слава вздохнул:

– Боюсь, Фрида, что правильного решения тут вообще не существует. Нельзя предавать человека, который спас тебе жизнь, но если я этого не сделаю, могут пострадать другие люди. Как быть?

– Знаете, Слава, дедушка всегда говорит, что милосердие должно быть с короткими руками, потому что когда заглядываешь далеко вперед, обычно получается фашизм. Например, если ко мне привозят наркомана, я же все равно его спасаю, хотя прекрасно знаю, что в будущем он ничего не сделает хорошего, кроме того, что украдет или убьет за дозу, и еще неизвестно сколько народу перезаражает ВИЧ.

– Я понял, Фрида, спасибо.

Она посмотрела на экран телефона. Пять минут, которые она себе отвела на кофе и «проветривание мозгов» истекли. Фрида попрощалась, досадуя, что слова выходят такими сухими, что не получается ободрить Славу и помочь ему чем-то кроме дедушкиных афоризмов.

– Слушайте, а может, мы с вами сходим куда-нибудь? – вдруг спросил Слава. – В ресторан там или в театр?

– Простите? – похолодев, переспросила Фрида.

– На свидание, говорю, пойдем? Не хочу ничего говорить сейчас, наспех, но…

Он улыбнулся, Фрида улыбнулась в ответ и кивнула. Они потянулись друг к другу и сразу отпрянули.

– Нет, не будем на ходу, – Слава взял ее за руку, – давайте я закончу свое нехорошее дело и сразу пойдем?

– Пойдем. – Фрида нерешительно поднялась на крыльцо. – Слава, я сейчас должна бежать, но я с вами.

– Все-все, бегите! Ничего не буду желать, чтобы не сглазить.

Вернувшись в ординаторскую, Фрида села писать истории болезни, но никак не могла сосредоточиться. Рука застывала на середине фразы, и даже стандартные клише дневников, написанные тысячи раз, улетучились из памяти непонятно куда. Есть у реаниматологов фраза «формально в сознании», так вот она лучше всего характеризовала состояние Фриды сейчас.

«Он всего лишь пригласил тебя на свидание», – строго напоминала себе Фрида, но мысль уже уносилась на годы вперед, рисуя в воображении счастливую жизнь и общих детей, которых она будет воспитывать вместе со Светой и Юрой.

В голове бушевал настоящий ураган мечты, с невероятной скоростью детские коляски сменялись борщами, те – поцелуями и поездками в Крым, чтобы наконец немного угомониться и притормозить на деятельной старости в окружении сонма внуков.

Влюбившись в Славу, Фрида сразу приняла, что никакой взаимности тут быть не может, и не позволяла себе воображать картины их общего будущего, а сейчас, когда он подал ей надежду, мечта словно с цепи сорвалась.