Краденое счастье

Или жертва была совсем опустившаяся? Кто-то, разбирая старые вещи, выбросил браслетик, а она на помойке подобрала незадолго до гибели?

Вариантов – миллион, можно бесконечно тасовать факты, как карты в колоде, но ему важен такой расклад, при котором Ярослав будет оправдан.

А это возможно, только если принять гипотезу, что маньяк один, и он не Реутов и не Михайловский, а кто-то третий.

Матерый преступник, неглупый и изворотливый. В начале карьеры работал очень осторожно, принимал все меры безопасности, надежно прятал трупы, но потом расслабился, «профессионально выгорел» или просто постарел, занемог, стал неспособен выкопать могилу и начал оставлять тела на виду.

«Или тупо я поселился, – хмыкнул Зиганшин и потрепал Найду по загривку, – раньше-то после дачного сезона деревня вообще пустая стояла. Копай – не хочу! А я все же мент, и надо быть сильно дерзким человеком, чтобы у меня под носом трупы хоронить. Кстати, откуда-то маньяк должен был знать об этом дивном месте, что деревня нежилая и в реутовский дом никто не сунется. Может, ездил по окрестностям, будто хочет дачу купить, как это в свое время делал я?»

Видимо, чертов «дождик» имеет для него какой-то сакральный смысл, раз он оставляет столь своеобразную визитную карточку, ведь, если бы не эта деталь, никто бы и не подумал объединять дела галеристки, завкафедрой и ректора. Особенно въедливые опера могли бы обратить внимание на похожий почерк, но без гирлянды ничем бы это не кончилось.

Вернувшись домой, Зиганшин тяжело вздохнул. Хорошая гипотеза – третий неизвестный, но где его искать? С чего начать? Хорошо, когда есть профайлер, который сразу выдает: «Белый мужчина от тридцати до сорока, живет один, работает в охране, водит такую-то машину». А бедному одинокому сыщику что делать? Куда наступать?

Мстислав Юрьевич посмотрел на стол и еще больше расстроился. Оказывается, рисуя Фриду, он так задумался, что испортил Юре все краски. Надо было смешивать оттенки на палитре, а он прямо в ванночках, старый идиот!

С другой стороны, будет племяннику наука следить за своими вещами, а не разбрасывать их где попало.

Несмотря на педагогический порыв, Зиганшин взял самую толстую кисть и попытался минимизировать ущерб. Ругаться с детьми и читать им наставления он пока не научился. В общем-то, не у кого было, родители не любили тратить на воспитание энергию и время.

«Запомни, Митенька, в жизни тебя ждут не наказания, а последствия, – говорил папа, – и наш долг тебя к этому подготовить»."

"Мамины методы были еще проще: «Делай что хочешь, Мстислав, только потом не плачь!», эти слова стали девизом его детства.

Как-то он рассказал Наташе о мамином подходе, и сестра едва не расплакалась.