Красавица для Медведя

В его голосе прозвучало предвкушение и меня это насторожило.

– Ты чего задумал?

Я смотрела на довольно улыбающегося Илью, пытаясь понять, почему черти в его глазах так радостно скалятся."

"– Да вот, появилась возможность вернуть тебе должок, – нарочито зловеще произнес Баженов и вытянул меня вдоль спины горячим веником.

Я взвизгнула от неожиданности.

– Так нечестно!

– Еще как честно, – хмыкнул Илья и снова прошелся веником по моей пятой точке. Но тут же мягко провел по ней рукой, как бы убирая след от хлестких веток. – Я, между прочим, уже несколько дней спать не могу, и все по твоей милости.

– Хочешь сказать, я так тебе мешала?

– Не то слово, – пробасил Илья и снова опустил веник мне на спину.

Бил он не сильно, скорее, в шутку, и с каждым ударом приговаривал:

– Это тебе за Девяткина… Это – за любопытство… Это – за то, что кокетничала с белобрысым…

– А ты ревновал?

Я развернулась и уставилась на Баженова.

– Еще как, – кивнул тот и, отбросив веник, наклонился и поцеловал, а я закинула руки ему на шею и снова потерялась во времени и пространстве.

Когда наше очередное сумасшествие закончилось, у меня не было сил не то, что куда-то идти, но даже говорить.

Так что Илье пришлось совершать обратный путь до домика точно так же, как мы и пришли – со мной на руках.

– Отдыхай, Даша, – тихо сказал он, сгрузив меня на постель.

И я мгновенно отключилась. Даже сказать ничего не успела, видимо, организм, измотанный таким количеством эмоций, решил, что на сегодня с меня хватит, и впал в спячку.

ИльяЖара. Жара и вонь – две составляющие новой жизни, от которых нет спасения. Если бы меня спросили еще несколько лет назад, что я ненавижу больше всего, я бы не нашелся с ответом.

Зато теперь знал точно. Запах немытых тел, мускуса и тошнотворных приправ.

– Твою ж дивизию! – послышался хриплый возглас Котика, а вслед за ним раздался грохот взрыва.

Впереди, там, где еще пару минут назад виднелись ангары, в небо взвился высокий столб пламени.

– Котик, стой!

Меня сорвало с места.

– Не могу, – хриплый голос друга потонул в криках беженцев. – Тормоза полетели. Прыгай, пока еще можно! Пару ребер переломаешь, зато жив останешься.

Костя Бреев, по прозвищу Котик, вцепился в руль и пытался остановить свихнувшийся автобус, но тот летел прямо на горящий склад боеприпасов, не обращая внимания ни на ухищрения Котика, ни на его отборный мат.

Хватило секунды, чтобы оценить происходящее. Еще несколько минут, и автобус врежется прямо в горящие ангары. Черт! Жар плавил мысли, зверь злился, предвидя мое решение, но времени на раздумья не было.

Взгляд метнулся по испуганным смуглым лицам. Старики, беременные женщины, дети. Они заполняли салон, галдели, плакали и повторяли свое бесконечное «Аллах!».