Красавица для Медведя

Зверя раздражали визгливые крики, гортанные голоса, острый запах пота, гари и страха. Он знал, что я собираюсь сделать, и упирался изо всех сил, не желая рисковать жизнью ради тех, кто не принадлежит к его клану. И бороться с ним было почти невозможно – против природы-то не пойдешь. У беров собственные правила, простые и нерушимые. Есть свои и чужие. Свои – это род и члены клана, ради их благополучия можно пожертвовать всем, в том числе и жизнью. Чужие – люди и другие звери. Их интересы ничего не значат, их существование не имеет никакого значения. Перед ними нельзя проявлять свою сущность и свою слабость.

«Ты должен помочь», – я пытался уговорить зверя по-хорошему, но тот и не думал соглашаться. Он толкал меня к выходу, вынуждая спасать свою шкуру, и не заботиться об остальных.

«Иди! Уходи отсюда!» – настойчиво гудело внутри.

Взгляд метнулся к побледневшему Котику. Тот вцепился в руль и матерился не прекращая. Что ж, выбора не оставалось. Я спрыгнул с подножки, сгруппировался и силой заставил зверя появиться.

Рассерженный рев разнесся по красным пескам, но у меня не оставалось времени на уговоры. Я кинулся наперерез ревущему автобусу и попытался его остановить.

Зверь злился, сопротивлялся, вынуждая меня отступить, но я его не слышал.

Короткий рывок… Под лапами гнется бампер… Взрыв… Тело простреливает болью… Автобус замирает в паре метров от полыхающего пожара, меня откидывает в сторону, горячие искры трещат совсем рядом, пламя бьет в лицо, спину простреливает болью, но это все неважно.

Успел… Я успел…

Крики удаляются, затихают, красная пыль пустыни расплывается… Автобус, люди, плачущие дети – все исчезает, оставляя только боль. Она ввинчивается в тело, как каленый железный штырь, кромсает на части, взрывается всполохами жара…

Я резко выдохнул, открыл глаза и подскочил на постели.

Черт! Опять старый кошмар. Три года прошло, а сны так и не исчезли. Стоит только расслабиться, как они тут как тут.

Я посмотрел на безмятежно спящую Дашу и утер рукой вспотевший лоб. Зверь обиженно рыкнул. Злопамятный. Так и не простил. Не может забыть, как я переломал его волю, заставив рисковать собой ради кучки чужаков. Ну ничего. Рано или поздно ему придется это сделать. Желательно бы пораньше, конечно."

"Взгляд снова вернулся к милому лицу.

Сейчас, когда Дашка спит, она кажется такой беззащитной и юной. И чертовски соблазнительной. Никогда раньше так не реагировал на женщин. Вижу ее, и все внутри горит. Так и хочется сжать в объятиях, сцеловать с губ веселую улыбку, зарыться лицом в солнечные волосы, поставить метку. Чтобы никто даже думать не смел приблизиться. Ни белобрысый, ни друг детства, ни все остальные.

Зверь согласно зарычал. Даша ему нравилась, если не сказать больше. И мне нравилась. Если не сказать больше.