Любимый с твоими глазами (СИ)

- Это меня разве оправдывает?

- Объясняет многое, но ты ведь сам тянулся к другой жизни. Ты не пьешь…

- Пил. Я очень много пил вначале нашего брака.

- Но ты больше не пьешь.

- Не пью.

- Почему?

Молчу. Олеся кивает.

- Не спеши. Дай себе подумать.

Я вспоминаю то пятно на комоде, хмурюсь, уставившись в пол. Почему? Из-за пятна? Глупо как-то… но другого ответа у меня нет.

- Я оставил пятно на ее комоде.

- Пятно?

- Куртка была грязной, и я протерся… короче испачкал мебель, которую она очень ждала, а на утро его уже не было. Тогда я решил, что раз мужем нормальным быть не могу и дать ей того, что она заслуживала, не могу — хотя бы перестану пить.

- Ты хотел уважать ее труд.

Наверно.

Слегка киваю, Олеся тихо говорит.

- Это называется совесть, Олег. Тебе было стыдно за то, что ты делаешь, за то, что ты ее разочаровываешь. Ты не хотел, чтобы ей было больно…

- Никогда.

- Видишь? Ты неплохой человек, просто у тебя есть пласт нерешенных проблем.

- Я хочу их решить.

- Я помогу. Главное — будь со мной откровенен, и давай продолжим…

Алиса; сейчас"

"Я смотрю на папу и не дышу. Не чувствую рук — сердце только. Оно глухо бьется в горле, а потом он отворачивается и так тихо-тихо говорит, что мне приходится напрячься всем телом, чтобы разобрать.

- И что? Она от меня отказалась, мне на нее плевать. Эта девчонка мне больше не дочь.

Как будто внутри что-то оборвалось…Не знаю, на что я рассчитывала вообще?! И почему меня это так ударило?! Когда-то я сама решила, что не хочу его знать, и что же теперь мне тогда так больно?

Моргаю часто, чтобы не разрыдаться, а комната вдруг взрывается громким, отчетливым смехом Кистаева.

- А ты актер… Плевать значит? Ну-ну. Мне надо отъехать — сам понимаешь, дела мэрские, а когда я вернусь…

Пистолет, который как-то сам собой оказался в его руках, касается моей шеи, и я громко сглатываю. А он шепчет, как чертов змей…

- …Мы продолжим. Вы пока посидите в вашем доме. Думаю, вам есть, что вспомнить. Вечером посмотрим, как изменится твое решение. Не изменится? Что ж. В ней тогда не будет никакого толка… Конечно сначала…

Дуло касается моей груди, и я сразу отшатываюсь, сжав на ней руки — смешу еще больше.

- Ну что сказать? Красивая у тебя дочь, мне сразу понравилась. А я же мужчина, ведь так?

Его аура перестает на меня давить, но я боюсь посмотреть, лишь слышу, как тяжелые шаги отдаляются прочь, а потом сухой приказ:

- Девчонку из комнаты не выпускать, за домом охрану усилить. Попробует сбежать? Прострелить колени.

Хлопок входной двери.

Я все также тяжело дышу, смотрю в пол, съедаемая этой тягучей атмосферой, страхом и горестью — смертью…

- Зачем ты вернулась? - еле слышно хрипит отец, и я резко поднимаю на него взгляд.

Сталкиваюсь с его, полным сочувствия и боли.