Любимый с твоими глазами (СИ)

Так моя скала сдвигается со своего места сама, разве что, когда я открываю дверь, вдруг перехватывает руку.

- Что такое?

- Я… Алис, только не сердись, ладно?

Даже в мыслях этого нет. Я усмехаюсь и поднимаю брови, знаю, что он ничего «такого» не выкинет, а остальное я смогу принять. У нас в семье правило действует: разговаривать. Мы всегда разговариваем и решаем все конфликты именно так — никаких замалчиваний, никаких недосказанностей — диалог и еще раз диалог! Мне бояться нечего.

Олег это тоже знает. Он улыбается мне в ответ и тянется к бардачку, из которого через мгновение достает белый конверт.

Ладно. Сейчас я немного напрягаюсь, вечно он мне сует какие-то конверты, но чувства сменяются, когда я узнаю почерк на нем.

- Папино письмо?

Я свой голос сама не узнаю, он тем более замирает. Хмурится сильнее, а я задыхаюсь.

Кто бы знал, как я жалела все эти годы, что когда-то не прочитала последние папины слова…О том, что я не читала письмо Олега, например, ни разу, но о папином…

- Я думала, что я его потеряла…

Беру бережно, Олег шепчет.

- Я решил его сохранить.

- Почему отдаешь только сейчас?

- Наверное, потому что сейчас ты готова на сто процентов, и тебе это надо. Если ошибся, прости.

Не ошибся. Да, я жалела, что не прочитала, но раньше мне было страшно, а теперь… это правда стало необходимостью. Готова. Бывает такое, что тебе надо «дойти», и только сейчас этот момент настал: я готова на сто процентов.

Обнимаю мужа и улыбаюсь ему в шею, шепчу:

- Спасибо тебе, Олег…

- Не благодари, я просто побыл почтальоном.

Тихо смеюсь, потом смотрю ему в глаза и добавляю с нежностью.

- Я люблю тебя безумно.

- Я люблю тебя еще сильнее, Моя страна чудес. Иди. Мы с Марусей будем тут.

Он дарит мне бережный поцелуй, который будет поддерживать и шептать «я рядом», если вдруг мне станет невыносимо, дает сил, и я снова тянусь к двери, чтобы на этот раз выйти. Ветер слабо подгоняет меня вперед и, клянусь, я будто чувствую в этот момент легкий, сладковатый запах мятного масла, а потом подхожу к ухоженной могиле и укладываю аккуратный букет цветов рядом с другим. Свежим. Наверно Оля? Мысль пробегает, и я чувствую огромную благодарность, несмотря ни на что.

- Привет, папуль. Прости, что так долго не приезжала, мне было очень сложно…"

"Шепчу, присаживаюсь на скамейку, а потом опускаю глаза на конверт. Ну что ж… настало время отпустить его окончательно… Теперь это не так страшно. Теперь я абсолютно счастлива… теперь я совершенно точно готова.

Наверно я простила папу за все? Чистосердечно простила. По-настоящему... Наверное да. Я больше на него не сержусь, потому что сердце мое собрано и не болит теперь. Он его разбил вдребезги, я это хорошо помню и ничего не выкидываю из истории: да, так и было. Но разве я могу жалеть? Никогда.