Любимый с твоими глазами (СИ)

Нет, точно нравится, просто иногда я сомневаюсь, потому что нет того взрыва, как было с Елагиным. Я же его хорошо помню — яркость эмоций, дрожь, волнение… Сейчас все спокойно. Мне приятно проводить с ним время, слушать его, он умный и интересный, но… Это чертово «но». Мама говорит, что так же не будет, как было в первый раз, и, наверно, есть в этом логика. Я же больше не та девчонка, не ребенок, я взрослая, а у взрослых все с годами становится спокойней.

Дзинь-дзинь!

- Давид! Твой папа пришел! Если не готов, получишь от него на орехи!

- Ага!

Снова закатываю глаза. Глупо это — угрожать. Олег объективно хороший отец, никогда не применяет силу и даже не кричит. Старается объяснять. Наверно, владея примером негативным, он отталкивается в противоположную сторону, поэтому общение с сыном выстроил доверительное и спокойное. Мне это нравится. Нет, правда, он строгий в меру, в меру рассудительный — одним словом, хороший отец. Слышу, как Давид скачет по комнате и киваю самой себе: так и есть. Спешит же, собирается пулей — готов будет через пять минут.

- Привет.

- Привет.

Олег заходит в квартиру, и я сразу отмечаю, как он похудел. Вообще, с годами Елагин стал выглядеть как будто хуже. Много работает, оно и понятно, тени под глазами сильные… Но мне кажется, что его убивает все-таки другое. Одиночество. Олег так никого и не встретил. Мне, как женщине, с какой-то стороны приятно, но по факту жалко его.

Пора уже."

"Горит на губах, но я молчу. Мы не касаемся темы отношений никогда. Последний раз это произошло на следующий день, когда я вернулась в Петербург. Олег позвонил мне ночью и сказал, как сейчас помню:

«Алис, я очень хотел все исправить, но понимаю — наверно, это невозможно уже… Все то, что ты сказала… Я не хочу делать тебе больнее, поэтому отступаю. Эгоистично это… мои желания… Так что ты можешь не переживать. Я больше не переступлю проведенную границу. Прости меня, если сможешь…»

Иногда я об этом жалею. Нет, не о том, что он отступил, потому что я знаю, что любит. Когда он приходит, бывает, ловлю на себе взгляды, полные сожаления и боли, но стараюсь их игнорировать. Мне жаль о другом — я не могу его простить и переступить через себя. Одна часть меня этого безумно хочет, но другая уперлась рогом и стоит на своем.

Это давит.

Каждый раз, когда он уходит с сыном, глядя ему в спину, я спрашиваю себя: «А чтобы было, если бы…?», но заставляю прекратить. Буквально заставляю. Не всегда это просто…

- Я готов, а ты сомневалась!

Давид нарушает неловкую тишину и подбегает к Олегу, которому сразу сует сумку с мячами. Тот улыбается. Елагин становится собой, только когда общается с сыном, и я это вижу, и это тоже давит.

Черт, все наше общение давит, и я хочу, чтобы он побыстрее ушел.

Потому что нарастают внутри меня чувства.