Плохие намерения

Вы всегда верили в меня, чем помогли мне поверить в себя.

Папа прочистил горло.

— Но?

— Но… — Я сделала глубокий вдох и собралась с духом. — Но я знаю библиотекаря лучше, чем своих одноклассников, и у меня в голове миллион фактов, но очень мало воспоминаний о школе, которые вызвали бы у меня смех или улыбку. Глупые моменты, вечеринки, друзья, первый поцелуй…

При этих словах оба моих родителя побледнели.

— Да, прежде чем вы что-то скажете, это нормально для восемнадцатилетней девушки — сходить на пару свиданий или целоваться с парнями. Это не значит, что я забеременею и брошу колледж.

— Лили, поверь мне, такие вещи случаются раньше, чем ты успеваешь осознать, и тогда вся твоя жизнь меняется. — В мамином голосе было столько боли и печали.

Я протянула руку и коснулась ее сжатого кулака, лежащего на столе.

— Мам, я знаю, уверяю тебя, ты множество раз говорила мне это, но… ты не понимаешь, что это звучит так, будто мое существование разрушило твою жизнь. — Мой голос сорвался на последних словах.

Мамино вытянулось от потрясения, а затем сморщилось.

— Я бы хотела изменить это для тебя, но не могу. Я здесь, и мне очень жаль, но я ничего не могу с этим поделать.

Теперь и по моему лицу текли слезы. Боль на лицах родителей разбила мне сердце.

Мама плакала. Я довела свою мать до слез. Я отодвинула стул и встала. Мне нужно было побыть одной. Я не могла вынести их печали. Это была моя вина. Во всем всегда была моя вина.

Я выбежала из комнаты, хлопнув кухонной дверью, и сунула ноги обратно в кроссовки. Затем выскочила на улицу, рыдания сотрясали мое тело.

У меня едва хватило времени осознать, что я не одна, когда я столкнулась с твердой грудью. Руки Кейдена обхватили меня и притянули ближе. От него пахло кожей. На нем была мотоциклетная куртка, в одной руке он держал шлем. Он починил байк несколько дней назад; я могла разглядеть его, припаркованного прямо за спиной Кейдена. Он вернулся домой раньше, чем я ожидала.

— Что случилось? — серьезно спросил он.

Несмотря на наши слова, сказанные друг другу всего час назад в закусочной, его присутствие внезапно заставило меня почувствовать себя не такой одинокой. Я посмотрела на него, моргая сквозь слезы. Перед глазами плыло; я не могла сфокусироваться. Еще один громкий всхлип вырвался из моей груди. Его челюсть напряглась, выдавая его эмоции, а затем он отступил назад и потянул меня к мотоциклу.

— Сюда, садись, — коротко проинструктировал он, натягивая шлем на мое разгоряченное, покрытое пятнами лицо.

Звук моих рыданий был оглушительным внутри шлема.

Он забрался спереди и обвил мои руки вокруг себя, вынуждая вцепиться крепче, а затем тронулся с места, осторожно покатив нас вперед, прежде чем разогнаться.