Плохие намерения

Он грациозно поднялся с низкого стула. Затем подошел и обнял маму, чей смех был по-девичьи звонким, а мой отец хлопнул его по плечу, и они обменялись довольными улыбками.

Когда он приблизился ко мне, я отпрянула, борясь с желанием убежать.

— Не обнимешь своего нового брата? — поддразнил он меня.

Я чопорно скрестила руки на груди, а Кейден наклонился и обнял меня одной рукой.

— Ты можешь лучше, Лиллиан. Улыбнись своим родителям, мы бы не хотели, чтобы они подумали, что ты расстроена. — Он говорил тихо, чтобы мама с папой ничего не услышали.

— Я ненавижу тебя. Ты псих, и я не сомневаюсь, что скоро все это увидят, — выдавила я из себя, фальшиво улыбаясь. — Нет, не думаю. Большинство людей не настолько умны… полагаю, это лишь твоя проблема, и ты не ненавидишь меня. Даже близко. — Он отстранился и одарил меня кривой ухмылкой, от которой у меня остановилось бы сердце, если бы мы никогда не встречались раньше. Затем он всё испортил. — Но скоро будешь.

8. Кейден

Семья Уильямсов ложилась спать рано. Меня это вполне устраивало. Я лежал в комнате для гостей, уставившись в потолок, и ждал. Нет, не в комнате для гостей, больше нет. В моей комнате. Она была маленькой и без излишеств, но все равно уютной в том смысле, который мне не был знаком. На полу лежал неиспачканный ковер, а вся мебель была идеально гладкой, без следов от сигаретных ожогов и царапин. Непривычную поверхность усеивали настоящие живые растения, а на стене висели фотографии семьи в рамках. Это было самое приятное место, где я когда-либо спал.

Опекунство было неубедительным предлогом для того, чтобы взять меня в команду, но, учитывая мое прошлое, это должно было сработать. Жалости к моей жизненной ситуации было достаточно, чтобы никто не стал болтать чушь без ущерба для собственной репутации."

"Эрик Уильямс и не подозревал, что впустил в свой дом настоящего плохого парня, дал ему ключ и позволил спать рядом со своей дочерью. Амбиции — опасная штука. Уильямс хотел получить работу во всемирно известном УХХ, и это сделало его слепым к той угрозе, которую я представлял для Лиллиан. Маленькой, нетронутой Лиллиан. Я был готов поспорить, что ее нерешительное прикосновение к своей сладко пахнущей киске было единственным, которое она когда-либо ощущала. Парни из команды никогда бы не пошли против воли тренера и не стали бы ухаживать за ней, какой бы очаровательной она ни была.

У меня не было таких запретов.

Черт, он практически умолял меня овладеть своей дочерью, оставив ее беззащитной и в такой близи. А сама Лили? Она тоже напрашивалась на это своим умным маленьким ротиком и завораживающими глазами.

Я напрягся, вспомнив, как она смотрела на меня раньше, замечая каждую отметину и шрам на моем жалком теле. Прочитала ли она слово? Я не был уверен. Возможно.