Плохие намерения

Независимо от этого, было ясно одно… пришло время показать ей, в чьих руках власть в наших отношениях. Пора поставить ее на место, желательно у моих ног. Малышка Лили выглядела бы ужасно мило, стоя на коленях передо мной, с её широко раскрытыми зелеными глазами, и раскрасневшей кожей, усеянной веснушками, пока я бы толкался между ее пухлыми губками.

Я поерзал на кровати, возбудившись от этой мысли. Я не знал, что, черт возьми, со мной не так. Я не отвлекался на девушек. Они бросались на меня и остальных членов хоккейной команды со смущающим энтузиазмом. Дразнящие улыбки и провокационные прикосновения не действовали на меня. Более того, от них у меня сводило живот.

Мне не нравилось, когда ко мне прикасались. На самом деле я терпеть этого не мог.

Мысль о том, что меня будет трогать какая-то блондинка с отбеленными зубами и фальшивым жеманством, отталкивала меня больше всего на свете. Я был не из тех парней, которые беспокоятся о том, что у них встанет в самый неподходящий момент, например, наблюдая за девчонками, облизывающими леденцы на обеде, как начинающие порнозвезды. Или, когда те притворялись, что уронили что-то на уроке, чтобы после наклониться, оттопырив задницу и бросить дразнящий взгляд через плечо. Ничто из этого не возбуждало меня.

Но мысль о Лиллиан Уильямс, нетронутой заучке в очках, с веснушками и вайбом библиотекарши, лежащей в постели с рукой, запущенной в хлопковые трусики, заставляла меня испытывать все виды похоти.

Пока я работал на дядю, женщины предлагали мне бесчисленное количество грязных вещей, чтобы расплатиться со своим долгом. Отчаянные, жалкие жертвы, предлагаемые в темноте. Я отверг их все. Джек смеялся надо мной, называя меня разными именами. Но те слова, которые он бросал в мой адрес, когда был пьян, — самые честные из всех — я запомнил лучше всего.

Ты слишком испорчен для нормальных женщин, золотой мальчик. Сначала твоя мамаша-шлюха, потом та парочка, которым она тебя подсунула, и те странные вещи, которые им нравилось делать с тобой… нет, ты никогда не станешь нормальным. Этот корабль уплыл.

Я бы ни за что не признался ему в этом, но он был прав. Мне никогда не стать нормальным, и я оставил попытки.

Я встал с кровати, подошел к двери, приоткрыл ее и некоторое время прислушивался. В остальной части дома было тихо. Где-то наверху тикали часы, но из комнаты Лили не доносилось ни звука. Я вышел и направился к ней.

Ручка легко повернулась от моего прикосновения. К счастью, в этом доме не было запертых дверей, не то чтобы я не мог их открыть. Так было быстрее. Я шагнул внутрь и бесшумно закрыл за собой дверь.

Первым меня поразил запах. Карамель и ваниль, с примесью соли и сосен. Это была Лили.