Люби меня

Такая же, как и все остальные. В твоей жизни не первая и не последняя…

– Она – первая настоящая, – жестко перебиваю и резко подрываюсь со стула. – Я возвращаюсь в Одессу, – объявляю прежде, чем понимаю, что вообще, блядь, творю.

– Ты… – теряется следом за мной мать.

В глазах – глобальное потрясение.

Кто-то умер? Может быть, я?"

"– Ты не можешь сейчас лететь домой. У нас отпуск и…

– Кто, интересно, меня остановит? – толкаю с ухмылкой.

Отрицаю, конечно, что подъем за грудиной – что-то позитивное. Это че угодно, мать вашу, но не радость от того, что скоро увижу Богданову.

Я же не настолько увяз.

Не настолько…

– Саша, – голос матери суровый как никогда, но мне глубоко похер. – Не предавай из-за какой-то пигалицы семью. Будь мужчиной.

– По последнему – отцу расскажи, – бросаю и ухожу.

Не утруждаясь проверкой рейсов, быстро сваливаю все свое барахло в чемоданы и под финальное бухтение предков направляюсь на выход из дома.

– Я заблокирую твой счет, – опускается до самых низменных угроз отец.

– К счастью, в моем распоряжении есть и собственный, – вываливаю так же безапелляционно.

На личное бабло в Картье я, конечно, особо не разгонюсь, но на нормальную комфортную жизнь хватит.

Начну с этого месяца брать по гейму[1] на пару проектов больше, так и вообще разницы не почувствую.

В горле на нервах пересыхает.

Рисуюсь, безусловно. Тех денег, к которым на родительском обеспечении привык, мне не заработать. Я это понимаю, и в груди волей-неволей сухой жар расползается.

– Оставь его, – тормозит неожиданно отца мать. И голосом, будто у нее скрепы внутри, выписывает разрешение, которого я не собирался дожидаться: – Пусть возвращается.

С чего вдруг такая милость, я даже не пытаюсь понять.

Мне откровенно похуй. Я рвусь в Одессу как одержимый. В аэропорту, когда выясняю, что рейса в родной город сегодня нет, в лепешку расшибаюсь, чтобы успеть на Кишинев.

Четыре часа в эконом-классе. И еще три – на не самом фешенебельном трансфере через границу Молдова-Украина. Я, сука, сам от себя в ахере.

Никому не сообщаю, что вернулся. Даже Шатохину. Заезжаю домой, чтобы сбросить груз в виде багажа, принять душ и прибарахлиться. С Миконоса же как первомайский дятел летел: в шортах и в сланцах.

Никогда такого со мной не было, клянусь. Хорошо, что никто из своих не засек. Собственно, поэтому и не просил Тоху встретить.

Пока еду к Богдановой, выдумываю сотни разных оправданий своему поведению. Но никак не хочу признавать истину.

Всего десять дней ее не видел.

Блядь… Целых десять дней!

Как же я хочу ее поцеловать! Сука, это совершенно точно клиника. Без вариантов.

Вот не надо было пробовать. Не надо было ее целовать! Если бы не вкусил этот сладкий яд, переборол бы все. Определенно бы справился.