Люби меня

А теперь что?!

Столько всего в мыслях накручиваю, а когда, наконец, добираюсь до конечного пункта назначения, все здравое из башни на хрен выносит. Опасаясь, что Богданова не выйдет, звонить не берусь. Да и нет у меня сейчас никакого терпения, чтобы сидеть и слушать гудки.

В подъезд проскакиваю следом за смутно знакомой преподшей. Она еще, не рассмотрев меня, взвизгивает, будто я маньяк какой-то. По роже – а верняк, по взгляду – похож стопудово. Но милфа умудряется оценить все, что ниже, и, видимо, решает, что я все же слишком крут, чтобы гоняться по подъездам за телками.

Блядь, хорошо все-таки, что я со сланцев успел выпрыгнуть.

– Добрый вечер, – выдает преподаватель приглушенно, не переставая жаться к стенке.

На миг откатываю к своему обычному надменному выражению лица, чтобы дать ей понимание: даже если она вдруг не против, ебаться здесь – ниже моего достоинства.

– Добрый вечер, – давлю мрачно. – Я к Богдановой.

– Четвертый этаж…

– Знаю.

Уронив свое долбанутое достоинство обратно, стремительно взлетаю наверх.

Протарабанив кулаком в дверь, с опозданием соображаю, что надо было, наверное, хотя бы веник какой-то прихватить.

Сука… Ослина.

Теперь как? Наглостью, что ли, брать?

Сука… Слышу шаги, и сердце бешено разгоняется. За десять дней отвык от этой ебучей хероты. Думал, потихоньку отпускает.

Сука… Стоял бы я здесь после всех этих долбанутых переправ, если бы отпускало!

Оглушающие щелчки замков. Ослепляющий свет. Дезориентирующий выброс эмоций.

И… Она.

Едва ее вижу, в груди адский замес стартует.

[1] Здесь: гейм – геймдизайн, как процесс создания формы и содержания игрового процесса разрабатываемой игры.

25

Я по тебе скучала.

© Соня Богданова

Он… О, Боже мой, это ОН! О, Боже мой… Боже мой!!!

Что он здесь делает? И какого черта он такой красивый?!

Мое сердце останавливается, дико сжимается и принимается колотиться с такой сумасшедшей силой, что по всему организму вибрации идут.

– Ты одна? – сходу заряжает Георгиев, не удосужившись даже поздороваться.

Ответа не дожидается. Надвигаясь, буквально проталкивает меня вглубь квартиры. Едва успеваю выставить ладони, чтобы не позволить ему притиснуть себя к стене.

Останавливаю, но уже слишком близко к себе.

Наше дыхание сливается. Взгляды сцепляются. Тела содрогаются.

Чувствую пальцами усиленное биение его сердца, и весь тот лед, которым я десять дней окутывала свое, молниеносно тает.

На один безумный миг кажется, что Саша тоже тосковал.

Я тону в его глазах. Я горю в его глазах. Я в них, словно в вулканической лаве, погибаю."

"Поздно соображаю опустить взгляд. Но это не помогает перекрыть носящуюся по телу дрожь. Ведь я все равно ощущаю присутствие Георгиева. Каждой клеткой своего взбудораженного организма.