Люби меня

Я, мать вашу, могу поклясться, что не запомнил трек, который играл на вечеринке у Фили, где я впервые оказался так близко к священному, блядь, божеству по имени Соня Богданова, где я впервые вступил с ней в запретный контакт, где я впервые к ней прикоснулся… Не запоминал, конечно. Я же не романтик-пиздострадатель, в конце концов. Сука, ладно, просто не настолько. Точно не настолько! Но сейчас, когда меня окутывает теми же ритмами, мозг самопроизвольно какую-то странную информацию открывает.

Год прошел… Мать вашу, год.

Какого хрена у меня дух выбивает?

– Видишь Богданову? – задвигает сидящий рядом со мной на диване наш местный доблестный рыцарь Артем Чарушин, указывая взглядом в противоположный конец зала, именно туда, куда я, сука, уже четверть часа силюсь не смотреть.

– Да кто ж ее не видит… – выдыхаю приглушенно, а за грудиной уже что-то колом встает. – Святую, блядь, непорочность. Куда она зарвалась? – выплевываю с искусно задушенной злобой.

Как и всегда, всем своим видом показываю, как мне насрать. Ведь дело не в эмоциях. Я якобы снисходительно недоумеваю.

Блядь…

«Все смотрят только на нее… Все!» – едва это генерирую, внутри что-то детонирует."

"Это уже более чем странно для меня. Шок настолько сильный, что невозможно досконально прожить рожденные этим взрывом ощущения. Сижу и оторопело моргаю. Отстраненно прикидываю: если бы мой мышечный каркас не был таким мощным, наслаждались бы сейчас мои друзья разлетом моих мозгов и кишок? Или все-таки нет?

– Присмотри за ней.

– На хрена?

– Надо, Жора, надо.

– Лады, – недовольно выдаю, а самого, едва сердце запускается, в лютый жар бросает.

Настолько зашкаливающий, что мне в момент физически плохо становится. – Одно уточнение. Присматривать, лишь бы считалось, или как за одной из твоих сестер?

Я, блядь, просто перестаю соображать, что мне делать.

Что я должен делать?!

К растущим с молниеносной скоростью разношерстным желаниям, прислушиваться нецелесообразно.

– Нормально, Жора, нормально присматривай, – выдает Чарушин грубовато и поднимается. – Как за своей.

– Понял.

«Как за своей…»

Я, мать вашу, конечно же, понимаю, что Чара имел в виду.

Своя – значит, наша. Своя – это одна из своих. Своя – это бесполое существо.

Человек, кореш, сестра… Что там еще?

Сука, это у меня, что ли, башня едет?!

«Как за своей…»

Не моя она, блядь!

Да быть такого не может. Просто не может. Точка.

Блядь… Блядь… Блядь…

Определенно не моя.

Че за херота вообще?

Давая вырывающему все внутренности желанию посмотреть на Богданову вволю, ощущаю, как за ребрами какая-то новая ядовитая хуета разворачивается.