Люби меня

Суетимся в полумраке, потому что свет не додумались включить. Как ворвались в спальню, замком щелкнул, и понеслась."

"Заваливаю Соню на кровать. Ласкаю, начиная с шеи. Но быстро добираюсь до лобка. Раздвигаю ее ноги. Целую и сосу нежную плоть киски. Местами жадно кусаю. Надрачивая ноющий член, устраиваюсь таким образом, чтобы успеть хорошенько отлизать ей, прежде чем низвергнусь.

– Саша… Саша, подожди… – поднимаясь, Соня цепляется за мои плечи.

Давит на них, побуждая меня лечь на спину.

– Что ты делаешь? – сиплю сдавленно, пока она взбирается верхом и лихорадочно целует мою грудь.

– Что?..

Когда ее горячие и влажные губы добираются до моего живота, только хватаю ртом воздух. Яйца поджимаются. Пах прорезает болезненный спазм. Сперма неудержимым потоком устремляется к семенному каналу.

Со стоном стискиваю Сонины плечи и, наваливаясь, опрокидываю ее обратно на спину. Нависаю, впиваюсь терзающим поцелуем в шею.

– Я хочу до конца… Сегодня… – шепчет она вдруг. – Возьми мою девственность сегодня, Саша… Хочу быть твоей безраздельно…

Не то чтобы я не собирался это делать. Блядь, конечно же, собираюсь. Давно готов.

Но, наверное, не здесь. Не в тот момент, когда вокруг нас ебутся пачками, превращая долбаный дом в бордель.

Наш первый полноценный секс, вроде как, должен иметь высший смысл. Произойти как-то иначе. По-особенному. Идеально.

Но, если моя Богданова сама просит, кто я такой, чтобы отказываться? Соблазн слишком велик. Неспособен ему противостоять.

Вскидываю голову. Смотрю Соне в глаза. Принимаю решение.

И…

Шокируя и ее, и себя, взволнованным хрипом его озвучиваю:

– Давай поженимся.

36

Я хочу тебя во всех смыслах…

© Александр Георгиев

Соня цепенеет.

Насколько это возможно, учитывая то, что она все еще тяжело и учащенно дышит. Ее приоткрытые, распухшие от поцелуев розовые губы дрожат. Грудь с торчащими малиновыми сосками высоко вздымается. Ошеломленный взгляд суматошно бегает по моему лицу.

Наверное, я бы мог выдать какое-то уточнение. И даже усиление.

Но, во-первых, сам только-только принимаю произошедшие внутри себя перемены. А во-вторых, не хочу торопить Соню.

Сипло выдохнув, мягко толкаюсь макушкой ей под подбородок. Прикрываю веки, сжимаю губы и трусь об нее, словно истосковавшийся зверь.

Долго без кислорода не выдерживаю. Почти сразу же размыкаю губы и шумно захватываю воздух. Сглатываю и осторожно поднимаюсь выше – взмокшим лбом по Сониному лицу веду, пока не встречаемся взглядами.

Еще минуту назад казалось, что бьющего в окно с улицы света недостаточно, чтобы полноценно видеть, но сейчас я готов поклясться, в карих глазах Богдановой происходит завораживающий эмоциональный всплеск, и в глубинах радужки начинают переливаться все цвета от ярко-красного до абсолютно черного.