Люби меня
– Подыграешь мне? Я заплачу.Деньги от него мне не нужны. Но как отказать, если я всеми силами хочу продлить общение?– Что делать? – уточняю сдержанно, тщательно скрывая, что готова ради него буквально на все. – Как тебе помочь?– Притворись моей девушкой.____Он не заводит серьезных отношений. С ним может быть только секс. И то, нужно еще постараться, чтобы тебя заметили. Ведь общается Александр Георгиев только с избранными. Обычных людей для него не существует. Меня тоже. Пока жизненные обстоятельства не сталкивают нас во второй раз. А в первый… В первый я в него безнадежно влюбилась. Но об этом нечего рассказывать.Есть ли у меня шанс добиться взаимности сейчас?❤️История Сани Георгиева и Сони Богдановой
Синхронно с этим внутри меня сгущаются чувства, которым я не нахожу определения. Они просто поражают меня своим существованием. Потому что все это сейчас больше похоже на колдовство.
Словно мы выпали из этой реальности. Словно заразили друг друга чем-то запредельным и совершенно точно неизлечимым. Словно стали иными существами.
Обнаженные не просто плотью. Оголены до бестелесного, бесформенного, крайне чувствительного состояния.
– Ты сейчас серьезно? – шепчет Соня сдавленно. Вздрагивает и судорожно втягивает кислород. Закручивает в водовороте своих эмоций глубже. – Ты серьезно, Саш?
– Разве с таким шутят? – хриплю в ответ я.
– Я бы не шутила… – отзывается она еще тише. – Не знаю, что сказать… Ты правда хочешь, чтобы я была твоей… эм-м… женой?
– Я хочу, чтобы ты была МОЕЙ! – на последнем слове все свои эмоции собираю.
Если бы можно было кем-то завладеть только силой своего желания, сейчас бы у Сони точно свободы не осталось.
– Это возможно без женитьбы… Наверное…
– Наверное… – вместе пытаемся докопаться до того, что пока еще не понимаем. – Я хочу тебя во всех смыслах… Во всех, которые возможны… – когда озвучиваю это, ощущаю какую-то удушающую психологическую атаку.
"– Саша… – вижу, что потряс ее глубиной своих чувств. Подбирает слова, заставляя мое тело пылать.
Нет, это не любовь. Это чистое безумие.
Потому что едва я слышу ее «да», у меня последний рубильник слетает. Счастье, которое топит грудь, столь велико, что ничего подобного в своей жизни я не помню.

















